— Нет, вы слышали, телки, пример проекционного мышления! — прервал Дану и возмутился Пастух. — Корова — звучит оскорбительно! Вот до чего доводит проекционный язык! Но ты, Дана, как корова, здесь ни при чем, твоя проекционная тень — это совершенно другое… Рассказывай дальше! Что с тобой было?
— Дальше, Пастух, не было ничего. Я просто уснула, и вот оказалась здесь, увидела столб, попыталась жевать траву.
— А там? Что было последнее там?
— Ну, там последнего не было, все осталось, как было; я сейчас, кажется, уплетаю макароны с какой-то подливкой…
— Ты что же, — удивился Пастух, — ощущаешь себя одновременно в двух плоскостях?
— Видимо, так.
— Пастух, — спросила Джума, — а как могла сущность появиться в реальности просто так, без всяких потусторонних событий, таких, например, которые произошли со мной, с Еленой, с Марией-Елизаветой и, наверняка, с другими, но не помнящими себя?
— Джума, в этот раз ты отстаешь от столбов, — ответил Пастух, — и я думаю, что это последствия воздействия синей травы, которая в итоге притупила твой разум. Не сущность появилась в реальности, но реальность возникла перед коровой — верни себе правильный взгляд на порядок вещей, где ты его потеряла? Но в целом, — сделал вывод Пастух, — я вижу здесь очень недобрый знак для проекционного мира кажется, призраки докатились до поворота своей иллюзорной истории… — и, поднявшись с поверхности, объяснил новоявленной особи: — Я, телка, для начала обязан хоть приблизительно знать, что ты из себя представляешь, но для этого мне нужно увидеть изгибы твоих промежностных линий, которые здесь — куда ты попала — являются низшим и самым простым из тех отличительных черт коровы, по которым о ней можно хоть что-то узнать… И поэтому подними-ка свой хвост, будем определяться…
Дана хвост поднять не смогла, только болтала им, не владея еще, видимо, своим телом в достаточной степени, и Пастух сам поднял хвост, заглянул куда нужно и, не выпуская хвоста, констатировал следующее:
— Сущность тоже бесполая… — причем интонация сказанного выражала не удивление, но какую-то обреченность.
Тут все телки, одна за другой, с нескрываемым любопытством, не стесняясь, сгрудились рассматривать бесполое место новой коровы, после чего, удостоверившись в реальности невероятного факта, впали в такую задумчивость, какой еще не бывало. Глубокомысленное молчание охватило все стадо. Сам же Пастух, отпустив хвост бесполого существа, вопросительно стал смотреть то на одну, то на другую из своих подопечных, как будто ища теперь в них разумного понимания реальности и ответа на повисший в пространстве вопрос, заключавший в себе много вопросов…
Наконец Роза сказала:
— У нее нету «Му»…
— Почему «у нее»? — спросила Ириска.
— Вымя-то намечается… — заметила Анна.
— Да и тушесложение — коровье, — согласилась Джума.
— Может быть, все же, это ангел из плоскости неба? — предположила Овсянка.
— Или смесь собчаков и Оно… — заявила Мария-Елизавета.
— Что тут придумывать, — заключила Елена, — это и есть производная третьего рода от сущностно-проекционных ошибок иллюзорно-реального направления, и значит, просто: Оно.
— Нет, телки, — не согласился Пастух и вынес свое заключение: — Это не ангел — из проекционных воззрений на небесную плоскость, и, конечно, не парадоксальная смесь собчаков и Оно, — род собчаков, кстати, пока что не уточнен, потому что никто не может к ним подступиться, хотя, учитывая их жадность ко всяческим украшениям и способность, украсившись, превращаться в самодовольных коров, мы, Пастухи, думаем, что это все же особого смысла коровы, — а также не просто Оно, то есть не производная третьего рода от сущностно-проекционных ошибок иллюзорно-реального направления, но это — Божественное Оно, причем, выражаясь языком Химеры номер один, в чистом арифметическом виде, поскольку не только по сути своей, но и по плоти сущность эта полностью соответствует новому направлению, лишь намеченному, как теперь очевидно, в розовых пони и голубых жеребцах… Вот и послание из недосягаемых сфер, причем сразу двум плоскостям, и означает это послание одно: как было — не будет, то есть великий Создатель и непостижимое даже в мыслях Намерение вводят в неразделенное нечто новый, невиданный смысл, который еще неизвестно чем обернется для Божественной плоскости… — и обратился к бесполой: — Вглядись-ка, корова, вперед — не видишь ли ты там какого-то туманного призрака, неясного очертания коровы?
— Не вижу, — ответила Дана, вглядевшись.