Тут Пастух сделал паузу, прикурил очередную козу, прислушался к ржанью, блеянью и мычанью, которыми перекликалась во тьме скотина, расположившаяся у озера, и продолжил свой разговор:
— Так, бык Огонек — красивейшая в стаде корова, следит за карнавальной процессией, не допуская в ней более чем двести двадцать две головы, свободнопасущиеся братья-быки Гелом и Гелат, страшные в своем гневе, бродят по плоскости, проверяя, не присвоило ли себе какое-то стадо или какой-нибудь бык луг или поле травы, не пуская туда других, и, обнаружив подобное, яростно изгоняют покусившихся на свободу пастьбы — с братьями этими, героями скотобоен, лучше не связываться никакому быку и даже целому стаду быков… Избранные коровы, к которым приходит советоваться скотина и просит забрать свои мысли, благотворно влияют на равновесие в мозгах сущностного и скотского, главный бык стада по имени Кормчий, или великий Кормчий — отец, кстати, Цезаря, зорко следит за тем, чтобы никакой бык, кроме него, не объявил себя тоже главным в стаде быком, — что поведет за собой раздел сфер влияния… В каждом гурте или стаде, или в отаре есть также корова или овца, которые пресекают любую логику в поведении скотины и умозрительную настроенность на какую-то невнятную цель, не совпадающую с порядком движения и поведения на плоскости… И еще в Божественном стаде затеваются, бывает, горячие споры в отношении превосходства своего сущностного ума — особенно между разными видами и, иной раз родами скотины: родовитый, красивый бык, предположим, начинает доказывать невзрачной на вид козе, что ум ее просто ничтожен по сравнению с его многовесящим бычьим умом, а осел называет мысли ослихи однобокими, узкими и советует ей не думать о великих вещах, говоря, что его широчайший, глубокий, неоспоримый ослиный ум сам подумает обо всем, и получает, конечно, в ответ сдачу довольно неглупой фразой о том, что не длиной ослиных ушей измеряется сущностный ум. Подобные споры, переходящие иногда даже во взаимные оскорбления, разрешаются на плоскости просто: призывают великую Тупую Корову, которая предлагает спорящим только одно: «Тот из вас, кто докажет, что он тупее меня, будет умнее другого!» Особи попадают в тупик — подобное не докажешь и соглашаются, что развитость их умов приблизительно одинакова, и, ко всему, признают, что нет в стаде Божественной сущности умнее, чем великая Тупая Корова… Существуют еще десять как бы отдельных быков, которые все же при отсутствии души несут в себе изначальные менталитеты мертворожденного мира, благодаря уникальным способностям удерживать в себе иллюзорное, не теряя при этом сущностного и скотского, и быки эти, жертвуя личным спокойствием ради мирно пасущихся особей, постоянно воюют — бодаются, отстаивая друг перед другом системы не существующих в плоскости ценностей иллюзорного мира, но сохраняя тем самым единый менталитетный порядок нашего великого стада. Условно-кровопролитные стычки этих быков отражаются в проекционном нигде в виде известных вам войн и уничтожения одними бесплотными призраками таких же других, и, воюя между собой, десять быков не допускают возможности возникновения подобной агрессии в Божественном стаде. Поэтому значимость этих созданий для плоскости является беспредельной, сами быки считаются неприкасаемыми, ни с кем не общаются, а бесцеремонное вторжение в реликтовый менталитет этих сущностей, наделенных по воле Создателя и желанию Намерения уникальными свойствами, безоговорочно наказывается попаданием в Пантеон скотских неописуемых ужасов. Пасутся эти быки на малом пространстве, в области, далеко отстоящей от всеобщих дорог и трактов, и даже приблизиться к этой области строго запрещено — настолько там чуждая, нереальная атмосфера.