Между тем бык Искандер, насытившись, оторвался от щипания травы, перестал отрыгивать и жевать свою жвачку и одним глазом косился на телок так подозрительно, как будто только и ждал малейшего повода, чтобы сорваться с места и атаковать их. Мало того, к битью себя по бокам хвостом прибавилось еще свистенье ноздрями, явно имеющее один только смысл — готовность к агрессии. Телки стояли не шевелясь, и только Ида вышла немного вперед и промычала длинную фразу. Бык ответил коротким, глухим ревом, воинственно раздул ноздри, длинно и пенно помочился, повел туда-сюда головой с ужасающе черными и кривыми, как клещи, рогами, повернулся к телкам хвостом и, продолжая размахивать им и ударять себя по бокам, как плетью, побрел по поверхности куда-то туда, где его что-то ждало. Вскоре силуэт его скрылся за пределом коровьего видения, и телки потянулись к траве.
Танька-красава обнюхала то самое место, где бык напустил струю, и грустно произнесла:
— Как нежно пахнет Искандером, какой Божественный запах…
Утолив первый световой голод, телки одна за другой вышли к дороге и двинулись по ней ровным порядком, оставляя после себя шлепки и совершенно теперь этого не стесняясь.
К семнадцатому столбу, миновав два изгиба и длинный, скучный отрезок пути, на котором, правда, стаду впервые встретились два невыразительных деревца, росшие на обочине, — просто с круглыми кронами, более всего похожими на пятна зеленой краски, — телки снова проголодались и сумели выразить это чувство правильным, хотя и плаксивым мычанием, так обрадовав Иду настоящим коровьим произношением, что она тут же, как лошадь, побежала отыскивать на безликой поверхности желаемую траву. Вскоре, обнаружив лужайку возле небольшого симпатичного озерца, она позвала телок поесть и попить, и они жадно и весело быстро уничтожили весь наплыв зеленой травы и выхлебали до черного дна голубоватого цвета воду. Тут же пустили длинные струи, отрыгнули траву и стали ее жевать. Ида двинулась к Пастуху, ожидавшему на дороге, и телки потянулись за ней.
— Ида, — спросила Марта, — откуда в этой пустынной местности, при отсутствии дождей, берутся лужи воды?
— Откуда что-то берется на плоскости — вопрос крайне опасный, поскольку за такие вопросы корову могут отправить на исправление, — ответила Ида. — Тебя, как телку, конечно же не отправят, но подумай сама: необходимо ли корове знать о происхождении подобных луж и чего-то другого, конкретного, существующего всегда и — без коровьего разума? Плоскость и все, что на ней существует, созданы Великим Создателем и по воле Намерения, и, задавая подобный вопрос, ты тем самым обращаешься к условности высшего понимания, бесконечно удаленной от понимания скотины, Божественных Пастухов и даже Хозяина, — а это приводит к закруту коровьих мозгов. Есть на плоскости один бородатый козел, который не унимался и задавал всем подряд вопросы подобного рода, тревожа ими скотину и Пастухов, и по приказу Хозяина он угодил в итоге в вечную изоляцию, общение с ним ограничено. Ты увидишь его на тридцать восьмом столбе и узнаешь о том, куда завело козла подобное любопытство. Откуда лужи, ты спрашиваешь, — мне ли, корове, об этом знать? Я знаю только — откуда навоз, но об этом знаешь и ты.