Все телки тут сосредоточились на услышанном: лежащие повставали, а пасшиеся вокруг приблизились к Пастуху и перестали жевать.
— А как успокаивают парнокопытных? — тревожно спросила светло-рыжая Сонька, которая еще с первых столбов волновалась, когда речь шла о каком-то воздействии на сущность.
— Парнокопытных успокаивает либо Пастух уговорами, уговаривая трезво взглянуть на вещи и подкармливая особой травой, которая отрезвляет разум скотины, либо ваша звездная Мать, одно появление которой на своде возвращает любую сущность к реальному ощущению себя и окружающего пространства, или, не дожидаясь тьмы, поскольку последняя наступает с непредсказуемым интервалом, Пастухи приводят издалека избранную корову из числа тех коров, которые обладают даром магического воздействия на любую скотскую сущность, даже козлиную, которая обычно противится всякому на нее воздействию, и корова эта мысленно разговаривает с потерявшими ощущение реальности, после чего последние просят их отвязать и, как ни в чем не бывало, сами покорно возвращаются на свои круги. Но вам, телкам, стремящимся стать коровами, все это не грозит, поскольку головы ваши и без того забиты картинами мертворожденной иллюзии, забиты настолько, что в них уже нету места ни для каких миражей. Но с наступлением тьмы, которую вам необходимо дождаться именно в этой области, телки первого круга избавляются от этих картин и больше не возвращаются к ним, переставая путать воображаемое с реальным. Стоит напомнить идущим с первых столбов, а также сообщить присоединившимся возле воловни: там, на земле, лишь ваши несчастные проекции, здесь же — ваша настоящая жизнь.
— Но вы, Пастух, говорили, что тем, кому это не запрещено, можно уходить сущностью в проекционную нереальность, а разве это не возобновление в головах этих самых картин? — спросила Елена.