— Ага! — отозвался Пастух. — Это достойнейший бык, Художник с Большой дороги — бык по имени Джеймс. Он обстоятелен и большую часть своего поступательного движения, в отличие от многих, проводит в правильном, сущностном мышлении, выгодно выделяясь из большинства на этой дороге тем, что занимается развенчанием бессмысленной так называемой жизни проекций, к тому же в описаниях своих охватывая некоторые области существования и нашего стада, правда, не умея воспроизвести Божественную картину в целом, поскольку этому, образно говоря, ему мешают его копыта, увязшие в потусторонней иллюзии. Хозяин весьма благоволит Джеймсу и за его правильный взгляд на положение вещей, взгляд, который редкие из проекций могут понять, а также за небольшие исследования по существованию скотины здесь, в стаде, наградил его ценным подарком, подарив ему настоящую проекционную шляпу из ниоткуда, которую так обожают проекции всех Художников с этой Большой дороги, не исключая и проекций художников-козочек и даже овец… Невиданное дело, скажете вы, телки, здесь — шляпа, да и как носить-то ее быку с рогами? А все просто, Хозяин велик и щедр в своих дарах: это несживаемая шляпа, которую Джеймс постоянно и с удовольствием жует, крайне довольный особенно тем, что лишь у него есть такого рода предмет.
— Пастух, — сказала Джума, — я вижу, что за Джеймсом идут бок о бок еще двое быков, они, кажется, тоже не мечутся и идут довольно спокойно и ничего не жуют.
— Это, Джума, тоже замечательные быки! Крайне достойные сущности Федор и Лев! Они неразлучны, можно подумать, что они даже пришиты боками, даже за сеном Федор и Лев ходят бок о бок, пережевывая его, в отличие от остальных, возле стогов и не таская к дороге, поскольку эпическое спокойствие их взгляда на существующий мир не создает у них нервозности мышления, как у большинства остальных на этой дороге, которые постоянно тревожатся, что могут что-нибудь не успеть… Быки эти разделяются только в моменты возникновения идей, когда начинают метаться от прошлого к будущему… Оба они обладают абсолютно правильным взглядом на сущностную реальность, но мышление их различно: у одного оно — сущностное, у другого же — чисто проекционное, но это различие как раз и создает необходимое равновесие. Проекция первого, Федора, того, у которого хвост подлиннее и рога более закручены, растолковала самоуверенным мертворожденным теням, что существует реальная жизнь, которая никаким образом не относится к проекционной иллюзии, и что жизнь эта возможна лишь в двух плоскостях — небесной, со своими законами той самой души, которая стремится на небо, и сущностной. Правда, сделал он это, применяя язык и употребляя обстоятельства жизни проекций, но тем не менее не оставил даже сомнений в мыслях проекций, что то, что они видят обычно и ощущают вокруг, — нереально, бессмысленно и никчемно. Самовлюбленные призраки — из тех, что думают про себя, что понимают больше, чем говорят, — назвали воззрения Федора фантастическим реализмом, — как хорошо, что я покурил душистого сена, возвысившего мою эфирную плоть! — в силу ограниченности своего мышления не понимая того, что сами являются фантастическим реализмом! Правда, Федор несколько неосторожно приблизился к истине, разговаривая в своих сочинениях не с проекциями, но с сущностями, и некоторые читающие его мертворожденные тени падали в обморок и были на грани самоубийства и поэтому даже старались не читать его, просто зная о нем… Второй же из этих быков, по имени Лев, у которого хвост покороче, а рога подлиннее, настолько изящно увел проекционное мышление от истинной сути, описывая иллюзию с такой сверхъестественной красотой, что, придя в смятение от Федора, проекции, переключившись на мышление этого Льва, сразу же успокаивались от живописнейших описаний последнего, сумевшего нереальность наделить Божественными чертами реальности и уравновесить, таким образом, неосторожное приближение Федора к настоящей реальности. Обоим этим быкам по высшей воле Создателя и желанию Намерения дано общаться с небесными Пастухами, язык которых непонятен ни нам, Божественным Пастухам, ни тем более обыкновенной скотине. Общение это происходит недолго, лишь в промежуточной плоскости, при прохождении нулевого столба, и его не видит никто. Но после этих общений Федор и Лев вдохновляются новыми смыслами, что выражается в неописуемо медленном и задумчивом прохождении первых столбов очередного нового круга, — оба быка плетутся на этих столбах, опустив головы чуть ли не до поверхности, в глубочайшей задумчивости, видимо, в мыслях своих пытаясь постигнуть всю глубину откровений, открытых им Пастухами небесной загадочной плоскости. Великий Хозяин, понимая прекрасно, что эти два бесполезных для нашего стада быка все же находятся под покровительством высших, непостижимых даже для его понимания сил, наделил Льва и Федора привилегией: через эфир, безмолвно, они способны переговариваться с быками-философами, которые вытаптывают свои затейливые тропинки в стороне от главных дорог, поскольку нуждаются в полном уединении. Переговоры эти ведутся особыми — тонкими — колебаниями эфира, которые не воспринимает вся остальная скотина, и являются лучшим подарком для Федора и для Льва, которые чувствуют себя в Божественном стаде глубоко одинокими, и лишь вышеназванные быки — топчущие в размышлениях своих собственные тропинки, могут утолить их жажду общения, поскольку других сущностей, интересных для Федора и для Льва, на плоскости больше нет.