— А сами-то эти полубараны-полубыки, которые, как я поняла, стоят как ворота в начале этой дороги, что-нибудь сочинили? — спросила Рябинка.
— Они не сочиняли, Рябинка, но отображали миры, а сочинять начали после них, исходя из отображенных ими реальных миров. Вон видите, показался суровый, упрямый на вид рыжий бык? Слышите, он не ревет, но как-то гудит? Это бык по имени Иоганн, тоже отобразитель миров, проекция его на земле переводит бычье гудение в звуки, воспринимаемые тенями как величайшую музыку, которую, кстати, иногда слышим и мы, Пастухи, поскольку она способна странным образом проникать сквозь межплоскостное пространство и отдаваться как здесь, в эфире, так и в плоскости неба, — о чем сообщали небесные Пастухи Пастухам нашим, исполняющим свои пастушеские обязанности в промежуточной плоскости, где соединяются несколько плоскостей и есть возможность межплоскостного общения особыми способами, здесь недоступными. Ну как вы считаете, пойдет этот бык в карнавальное стадо слушать те звуки, которые издает веселящаяся напропалую скотина? Он даже здесь, на дороге, не терпит ржание, блеяние и тем более мычание, и все Художники замолкают, как только появляется Иоганн и начинает гудеть. Вон видишь, Дуреха, интересующая тебя овечка при виде его сразу же перестала блеять стихи и даже спряталась за того вон коня в серых яблоках — кстати, конь этот с белой гривой: поэт ковыльных степей и иногда убегает с дороги и носится в табуне по степям, заряжаясь чувством свободы, необходимым ему для его вольных, раскатистых песен…
— А для чего же, Пастух, — спросила Сметанка, — все эти сущности выбирают Большую дорогу, если она так бесславна на плоскости, движение по ней требует полный отказ от всяческих удовольствий и развлечений, доступных скотине, и ко всему — глубоко одинока, поскольку стада или гурта, теперь понятно, из этих Художников не составишь?
— Не сущности выбирают, Рябинка, но непостижимый Создатель и недосягаемое даже в мыслях Намерение определяют дорогу каждому существу. К тому же воображение этих Художников наполнено таким количеством персонажей, что в головах у них наберется не то что одно, но пять или десять стад и еще двадцать гуртов вдобавок, так что с внутренней стороны они одиночества не испытывают. Все эти сущности привлекают внимание скотины только в том случае, если последняя хочет не посмотреть — как в области последних иллюзий, — но послушать какие-то сказки проекционного мира и, бывает, приходит сюда целым стадом или гуртом, располагается вдоль дороги и слушает, отдыхая от повсесветных забот, подоблачные истории, сочиненные этими странными особями, копытами своими увязающими в проекционной бессмысленности, но телами находящимися здесь, в стаде. У каждой из вас, телки, кто перейдет на следующий круг, еще не однажды будет возможность посетить Большую дорогу и более подробно познакомиться с теми примерами и особенностями не скотского мышления, которыми обладает каждая из этих почти бесполезных для нашего стада химерических сущностей. Сейчас же пора двигаться дальше, и мы возвращаемся на свою основную дорогу, где вас ожидают следующие столбы и где, кстати, неподалеку от тридцать восьмого столба вы сможете познакомиться уже не просто с безвредными, но крайне опасными и исключительно вредными для нашего стада химерическими созданиями, созданными по воле Создателя и желанию Намерения в образе Божественных сущностей, но не имеющими никакого контакта со стадом по распоряжению Хозяина, который, бывает, не сразу распознает смысл всего исходящего из недосягаемых сфер.