— Мне кажется, вы не справляетесь, — с предельной серьезностью сообщает тот.
И поскольку никакого заключения за этой фразой не следует, это оставляет Хакса в весьма некомфортном, подвешенном состоянии.
— Как это понимать? — спрашивает он, филигранно балансируя между презрением и смирением, не выказывая ни малейшего признака нарастающего беспокойства.
Рен обреченно вздыхает и еще раз пролистывает его последний отчет.
— Эта ошибка, — он останавливается на одной из страниц и дважды стукает пальцем по столбику цифр, — могла привести к серьезным финансовым потерям. Это грубое нарушение.
Хакс делает глубокий вдох, чтобы не выдать приступа бессильного бешенства. Он даже не может сказать, что именно так его задевает. То ли то, что очередной его план провалился. То ли то, что теперь ему придется косить под дурачка, неспособного выполнить простейшие обязанности по работе. То ли тот факт, что Рен даже голоса на него не повысил, а, напротив, разговаривает сдержанно и даже сухо, не обнажая ни одной бреши в своей броне. Будто имеет некое скрытое от глаз Хакса превосходство над ситуацией.
— Кхм! — Хакс коротко откашливается, возвращая голосу уверенность. — Это… неприемлемо. Я понимаю.
— А я нет.
Рен смотрит на него в упор, будто надеется просмотреть до дыр и добраться таким образом до мыслей в его голове.
— У меня были проблемы личного характера, — так отвратительно, что приходится вытягивать этот козырь из рукава, но ничего не поделаешь. — От меня ушла девушка.
— И вы решили, что наше банкротство скрасит ваше расставание? — бесстрастно интересуется Рен.
— Просто… кхм… были трудные дни. Но этого больше не повторится, — Хакс перенимает его холодную манеру разговора, в глубине души дивясь тому, что тот не проявил никаких эмоций по поводу его заявления.
— Даю вам последний шанс, — Рен вновь возвращается к бумагам и к экрану планшета, будто между ними не было только что этого неприятного и откровенно недружелюбного диалога.
Его пренебрежительное «Даю вам» бьет пощечиной по Хаксову самолюбию, но он крепко сдерживает рвущиеся наружу едкие слова.
Служебный телефон на столе издает короткий сигнал, и Рен снимает трубку.
Хакс с затаенным любопытством наблюдает, как на отрывистый вопрос: «Что?» — секретарь на другом конце провода сообщает Рену что-то, что заставляет его лицо приобрести удивительно беззащитное выражение.
— Да! — торопится ответить он. — Скорее пропустите ее.
Хакс двигается как можно медленнее, собирая со стола свои бумаги. Интересно, это та, о ком он подумал?
Ну конечно: стоит дверям открыться, как его взору предстает та самая мусорщица.
— Я не помешаю? — она в нерешительности останавливается у дверей и мнется, как какая-то провинциальная пацанка. Ну что за манеры!
— Нет, — Рен едва удерживается от глупой улыбки, будто перед ним единственная женщина, с которой у него когда-либо был секс.
Хаксу хочется стереть из памяти последние две минуты своей жизни.
— Я пойду? — кисло спрашивает он, но его никто не слышит.
Поэтому он забирает свои отчет и торопится убраться, а то, глядишь, эти животные прямо у него под носом примутся совокупляться.
12. Разговоры
— …И вот поэтому я больше не знакомлюсь в барах! — Пейдж смеется и ловко открывает еще одну бутылку пива, пока новенькие — вчерашние стажеры глядят на нее с неприкрытым обожанием, Роуз так и сидит молчаливо в кресле-мешке, Финн тянет одну за другой закуски, а сама Рей пытается хоть на минуту перестать нервничать и проверять время на телефоне.
Вообще, это казалось хорошей идеей — пойти зависнуть с айтишниками, в чью компанию Финн уже успел втереться. Часть ее вечера свободна, и они с Финном так давно не проводили время вместе. К тому же она хотела переброситься с ним парой слов с глазу на глаз…
И ей здесь действительно нравится. Никто не смотрит с осуждением и не лезет с расспросами. Они все оказались очень простыми и радушными.
— Ну ты даешь, Пейдж! — восклицает один из новичков, и его тут же поддерживают остальные.
Финн хохочет громче остальных, изо всех сил пытаясь сойти за своего.
— Так и ты больше его не видела? — спрашивает Рей. Она-то все ждала, что история окажется о любви, а не ради хохмы.
— Не-а.
— Все правильно сделала, сестрюня, — Роуз обложила себя по периметру всевозможными снеками и, запустив руку в огромный пакет чипсов, произносит это слишком уж жестко для такого непринужденного разговора. — Используй их, пока не использовали тебя.