И лишь когда все закончено, а они продолжают лежать друг на друге, не слезая со стола, пытаясь отдышаться, как после забега, лишь тогда ей удается вымолвить:
— Так извинения приняты?
К ее облегчению, Кайло едва слышно смеется, зарывшись лицом в ее волосы, потом поворачивает голову и шепчет на ухо:
— Я соберу вещи.
16. Блудный сын
В этом крыле девятого этажа никого нет.
Тут расположено несколько учебных аудиторий, которые прежде использовались для занятий проходивших в «Скайуокер Корпорейшн» практику студентов, но с тех пор как компания потеряла лидирующую позицию и на рынке появился Сноук, практиканты стали приходить по одному, по двое, а не целыми группами, и за ненадобностью эти помещения прикрыли, а некоторые стали использовать как склад для инвентаря.
Сообщение от Хана, только что пришедшее на телефон, информирует:
«Мы все на месте. Ждем».
Она тоже ждет — у самого лифта, и вот через минуту двери открываются, и оттуда выходит Кайло.
— Я заинтригован, — только и говорит он, осмотревшись и легко усмехнувшись.
— Пойдем, — она берет его за руку и ведет по этажу, прямо к нужной двери.
Он идет послушно, не ведая о ее коварстве. Кажется, он принял происходящее за какую-то игру, потому что, высвободив руку, он на ходу обнимает ее за талию, наклоняется и пытается нежно прикусить за завиток уха.
Ей жаль его разочаровывать таким способом, но назад дороги нет.
Они останавливаются, и Кайло с внимательной осторожностью осматривает пустующий коридор.
— Так что ты хотела? Что-то случилось?
— Я хотела… — Рей делает глубокий вдох. — Я хотела попросить прощения.
— За что? — озадаченно хмурится он.
— Пойдем покажу.
Она открывает дверь — он подается вперед, пытаясь заглянуть через порог. Рей с силой толкает внутрь растерявшегося Кайло и поскорее заскакивает следом, хлопая дверью. Как бы ей ни хотелось отсидеться снаружи, такого малодушия она себе позволить не может.
Поджидавшая их на стульях компания в полном составе тут же поднимается, каждый со своего места.
— За это, — тихо выдыхает Рей.
Глаза Кайло в ужасе бегают от одного родственника к другому, затем он бросает на нее непонимающий взгляд преданного человека, потом резко поворачивается к двери и хватается за ручку. Рей тут же вцепляется в нее, пытаясь оттереть его в сторону.
— Пусти!
— Нет! — пыхтит она в ответ, напрягшись от усилия. — Тебе придется отпустить прошлое!
— Трахал я свое прошлое! — почти сипит он.
— Ба! Такому я его не учил, — подает голос Хан.
— Это он у Люка научился, — невозмутимо замечает Лея.
— Не впутывайте меня. У меня сердце больное.
— Я вынесу эту дверь!
— Ах, так! — Рей со всей силы толкает его в плечо, заставляя сделать шаг назад и наконец-то обратить на себя внимание. — Нет, дорогой мой, ты останешься здесь и поговоришь с каждым!
Кайло прожигает ее разгневанным взглядом, но такое плохо ее пронимает. Не сейчас, когда все решается.
— Или? — взяв себя в руки, спрашивает он дрогнувшим голосом.
— Или… — ее голос звенит от напряжения. А действительно, чем она его будет тут удерживать? — Или… ничего. Просто я расстроюсь.
Кайло молчит, сжав губы — его ноздри трепещут.
— Ладно, — нервно соглашается он, словно речь идет о болезненной и унизительной медицинской процедуре, и еще шепчет мрачно: — Ты ведь знаешь, что тебе это с рук не сойдет?
— Для начала переживи эту встречу, и будешь разбираться со мной, — отвечает она, понизив голос.
Кайло смиряется и перестает держаться за ручку двери. Он обреченно оборачивается к присутствующим.
Все взгляды устремлены на него.
Хан стоит сложив руки на бедра и чуть ссутулившись, Лея же, напротив, держится прямо, будто готовится к чему-то, ну а Люк устало присел обратно на свое место и теперь подпирает щеку рукой, облокоченной о спинку стула, и наблюдает за происходящим, как за очередной захватывающей теленовеллой.
Но почему все молчат? Рей по очереди глядит на каждого с волнением и надеждой.
Кайло подбирается и возвращает себе остатки былой невозмутимости, хоть ей и очевидно, насколько хрупка его защита.
— Наверное, первой выскажусь я, — к ее огромному облегчению, подает голос Лея. До этого она отводила взгляд, но теперь смотрит прямо на сына и спрашивает: — Бен, почему ты ничего не рассказал мне?