Она, конечно, понимает, к чему он клонит.
Их новое детище — компания, выросшая на обломках «Сноук Энтерпрайзис» и обанкротившейся осенью «Скайуокер Корпорейшн», — только что успешно вышла на рынок. Они сохранили здание целиком и почти весь штат сотрудников. Это и в самом деле большой успех.
— Что я хочу сказать? Лишь то, что я еще хочу побыть молодым дедушкой и сгонять с внуками хотя бы в одну кругосветку…
— Хан! — Лея одергивает его в прямом смысле — за рубашку. — Ты смущаешь их!
— Смущаю, да? На их месте я бы смущался жизни в грехе, — Хан ворчливо опускает бокал и садится на место.
Лея спасает положение, поднимая свой бокал:
— За «Новый Порядок»!
Над столом, застеленным белой скатертью, уставленным тарелками, цветами и свечами, раздается звон бокалов.
Рей надеется, что они успели без потерь проскочить эту тему, но Хан не унимается и продолжает их «журить»:
— Это несерьезно. Хватит шашни крутить! Мы все ждем свадьбы!
Рей обменивается с Кайло нервными взглядами.
Лея фыркает.
— Себя вспомни! Что-то ты не спешил под венец.
Это заставляет Хана подрастерять напор.
— Ну… Что прошлое вспоминать? Я же не вспоминаю про вас с Люком.
Рей закашливается канапе. Кусочки еды вылетают обратно на тарелку. Кайло сочувственно протягивает ей бокал с водой.
— Это был невинный поцелуй! — рассерженно цедит Лея. — Посмотри на Рей, она чуть не подавилась!
— Невинный? — Хан присвистывает и откидывается на спинку стула. — Тогда почему я помню чей-то язык?
— Я пыталась заставить тебя ревновать! — Лея в сердцах бросает столовые приборы на края тарелки. — Что за старый дурак!
— И мы не знали, что мы брат и сестра, — вмешивается Люк, обращаясь преимущественно к Рей. — Но я тогда сильно обнадежился, надо сказать.
Сама она смотрит на побледневшего Кайло, задумчиво изучающего ломтики слабосоленого лосося на тарелке.
— А сам-то! — Лея, кажется, и не думает спускать мужу выходку. — Как насчет той твоей шалавы? Как ее бишь? Ки'ра?
— Не понимаю, о чем ты, — отвечает нахохлившийся Хан.
— Имя дешевой путаны.
— Была подрррруга такаа! — оживляется Чуи.
В кармане коротко вибрирует телефон. Рей спешит прочитать сообщение.
Кайло:
«Уже не так хочется им рассказать?»
Она улыбается, глядя на его бесстрастный профиль, и набирает ответ.
«Совсем не хочется».
А ведь еще два часа назад, когда они собирались на этот ужин, она настаивала: они должны всем сообщить, что расписались на прошлых выходных.
— Давайте закончим с этим. — Люк делает примирительный жест рукой, призывая супругов прекратить перебранку. — Лея, мы же хотели показать ему письмо.
— Ах да, — спохватывается та. — Письмо!
— Письмо? — впервые интересуется происходящим за ужином Кайло.
— Да, — мать встает и начинает перекладывать конверты на каминной полке. — Когда мы здесь перебирали старые вещи, решая, что оставить, нашли вот это.
Лея протягивает Кайло свернутое продолговатым конвертом письмо. Он разворачивает его и скользит глазами по тексту. Рей читает вместе с ним, прижавшись щекой к его плечу.
«Моя последняя воля. Дополнение к завещанию.
После смерти, естественной ли, насильственной ли, настоятельно прошу и требую бренные останки мои не сжигать. Ни в коем случае.
Похоронить меня следует в одной могиле с горячо любимой мной по сей день Падме, чтобы после смерти мы с ней наконец-то воссоединились.
Клятвенно обещаю, что вернусь с того света, чтобы преследовать лично каждого, кто что-то не понял в этих двух простых коротких просьбах».
Ниже следует приписка тем же почерком, но другими чернилами:
«В дни эти, когда так остро дают о себе знать мои старые ожоги, прошу прочитавших эти строки навестить могилу старого моего друга Оби-Вана Кеноби и плюнуть на нее.
Назвать маленького Бена в его честь было дурной идеей. Не знаю, зачем я это предложил».
И еще одна приписка — тоже другой ручкой:
«Бен, не распускай сопли».
Кайло еще раз пробегается глазами сверху вниз по содержанию, затем складывает письмо и возвращает его матери. Рей внимательно следит за ним.
— Ну, — он глубоко и тяжело вздыхает, снова берясь за столовые приборы, и обращается к ней: — Ты что-то говорила о био-урнах?
Эпилог
Она открывает глаза, когда позднее зимнее утро уже озарилось первым светом. Синева проникает сквозь окно в спальню, прогоняя ночь.