Однажды среднего возраста мужчина, которого парень непременно встречал в общей парадной в офисном костюме (работал низшим клерком в одном из отделов Ведомства), раскошелился и купил одну инъекцию Зоту, всего лишь попробовать. Сон был невероятно прекрасный.
Хэйден сидел на носу огромного парусника, пока клерк умело управлял им в открытом океане. Сосед, конечно же, его не видел, воображая, что он один на свете, свободный от всех, восхваляя инъекцию, смеясь и устремляясь навстречу ветру. Брызги попадали парню в лицо, охлаждая и освежая голову. Так вот как раньше жили в Эпоху человечества… Было так много воды, целые бескрайние океаны. Ни с чем не сравнимый запах свободы!
Утром он проснулся легким и воодушевленным, тело покалывало от удовольствия и возбуждения, хотелось вернуться в сон. От этого он еще больше насторожился, но продолжал путешествовать по морям и океанам вместе с соседом, который копил деньги и иногда покупал заветную инъекцию.
Но вот уже несколько дней, как соседа не было дома, поэтому приходилось нырять в сны других соседей. Сегодня молодой человек предпочел бывшую пианистку с нижнего этажа, которой часто снились обычные сны без каких-либо препаратов. Раньше она играла в главной филармонии города. Потом ее закрыли и снесли, на ее месте построив очередной дешевый спальный квартал. Живая музыка и искусство в виде выставок доживали свои последние дни в памяти людей. Все окончательно оцифровалось и перешло на электронные девайсы.
Сегодня в своем сне пианистка нервничала, но давала превосходный концерт на черном блестящем рояле. Хэйден устроился поудобнее в самом первом ряду и принялся слушать ее великолепную игру.
Уже в четыре утра он встал, пробудившись от привычной мелодии будильника. Это был его любимый Луи Армстронг, к которому его приучила мать еще в далеком детстве. Она утверждала, что ее бабушка была на его концерте. Летала в Нью-Йорк. Был такой огромный шумный город, полный людей разных национальностей, вероисповедания, языков. Интересная, наверное, тогда была жизнь. Сейчас даже трудно такое представить.
«Иди, Моисей», - орет из динамика переделанного в будильник радио.
Хэйден, вздохнув, начинает собираться на работу. Ровно в шесть он должен быть на своем рабочем месте, в форме, маске и перчатках. А если опоздает на проходной хоть на минуту, его вышвырнут незамедлительно. Город страдал невероятным перенаселением. Народу было слишком много, а работы в разы меньше. Отсюда и низкая оплата, дешевый труд. Дороговизна жилья и продуктов. Ресурсов вскоре не будет хватать на всех, и там, сверху, в Небесном городе, Верховный Совет наверняка придумал, как устранить проблему. Железных в пекло, как уголь, для поддержания тепла. Все для Небесных…
Заскрежетав зубами от привычной злости, парень вышел на улицу.
Темнота. Вечная, тягучая, отдающая неоновыми лучами с рекламных вывесок. Естественный свет еще можно увидеть на окраине города, как раз над литейным заводом. Но даже он чаще всего скрыт клубящимся паром из толстых чугунных труб.
- … размажу одной рукой, рухлядь старая, - донеслось из черного переулка. – Заставлю жрать собственное дерьмо. Ты понял меня?!
В ответ на это прозвучала тишина. Раздался глухой звук, затем надрывный всхлип. Хэйден остановился, разглядывая темноту, пытаясь привыкнуть к ней и разглядеть хоть что-то.
- Руми… - на него с трепетом смотрел сосед Ланцо. Он стоял на коленях. Из тонкого носа старика сочилась кровь, капая на его рабочую одежду. Ланцо тоже спешил на работу.
Старик и Хэйден делили одну лестничную площадку, только квартира Ланцо была в противоположной стороне. Снов Ланцо он не видел ни разу. Наверное поэтому он испытывал к нему вполне дружелюбные чувства. Он не знал его тайных желаний. Старик не был ублюдком, этого было достаточно.
- Катись отсюда, гаденыш, - к Хэйдену обернулись две малоприятные рожи. У одного из мужчин искусственный светящийся глаз. Механизм захватил щеку и часть челюсти. Хэйден с неприязнью взглянул на него.
В ответ на резкость полукиборга он молчал. Спасти старика из лап этих качков – дело плевое. Но нужно ли ему это? Он обещал себе не привлекать излишнего внимания. Сейчас, когда появилась надежда, это ни к чему. Жизнь одного старика не может остановить дело, которое поможет всему городу.
Но уходить он не спешил. Сам не согласен был с последней своей же мыслью в голове. Весь город состоит из таких вот стариков и работяг, как он. Кто им поможет? Хэйден не мог его тут бросить.