Вот только визиты в Верховный Совет в скором времени начали ему докучать. Отвлекают его от основной работы идиотскими, ничего не приносящими встречами. Таких встреч уже было несколько. Сейджи уже устал доказывать эффективность своих изобретений. Сначала они закажут, а потом просят взять на себя все грехи. Кучка лживых лицемерных трусов.
Он цинично покачал головой, присвистывая на ходу.
Оказавшись в блоке, где правил отец, зашел к нему в кабинет. Привычно выключил 3Д голограмму – копию его отца, что бесцельно бродила по кабинету, иногда показываясь у окон, и принялся переодеваться в его одежду. Одежду, которая стала частью образа доктора Лэнфорда. Этот образ Сейджи продумывал пару лет. Ненавязчиво и незаметно внес в жизнь отца, чтобы после его смерти его можно было легко скопировать. Это была кропотливая работа.
Последние два года доктора Лэнфорда помнят как эксцентричного старика в красной сутане с капюшоном и металлической застывшей маской на лице. Доктор Лэнфорд показывал свое лицо крайне редко, объясняя это тем, что его кожа привыкла к химическим условиям его лаборатории, где он был почти 24/7. Последний год его лицо почти навечно скрылось под маской.
Никто в Башне не догадывался, что старик давно мертв, а его место занял сын Сейджи. Только в корпорации было два человека, которые знали – секретари Лэнфордов, старшего и младшего.
Причем, секретарь отца, Бенедикт, свято служил тому всю свою жизнь. Для пожилого мужчины было ударом узнать правду. Что, оказывается, он полгода как служит его сыну. Но Бен не сдал его по простой причине – старикан хотел жить. А Сейджи нужен был именно такой человек - всезнающий, опытный, контролирующий работу корпорации и без самого Сейджи. Чтобы сам он мог пропадать в лаборатории, создавая новые проекты один за другим.
В дверь постучали. Юноша обернулся, чтобы увидеть того, о ком сейчас вспоминал.
- Я слышал о звонке, доктор Лэнфорд. И готов ехать с вами, - он почтительно поклонился.
- Отлично, Бен. Едем.
Сидя в дорогом блестящем авто на заднем сиденье, Бен украдкой взглянул на молодого босса. Хоть он и согласился ему служить, а все же он его недолюбливал. Не зря доктор Лэнфорд вычеркнул его из завещания. Точнее, он его даже туда не вписывал. Это Бен знал. А Лэнфорд младший знал, что Бен знал.
Сейджи та еще темная лошадка. Хоть у него и нет доказательств, а все же Бен уверен, что именно он убил старшего Лэнфорда. Сопляк не собирался упускать возможность загрести себе всю корпорацию, деньги и власть.
В принципе, Бену было все равно на кого работать. Младший Лэнфорд оказался куда более щедрым, чем его отец. Но надолго ли он оставит его, Бена, в живых? Как ни крути, а он и Трис – единственные свидетели этого небольшого представления. И когда образ доктора Лэнфорда окончательно исчезнет за маской, он их попросту уберет… Старик не витал в облаках.
В здании Верховного Совета все им кланялись, благоговейно приветствовали. Сейджи это нравилось. Ни деньги, ни феноменальные открытия, ни свобода не давали такого изощренного удовольствия, как ощущение безграничной власти. Скоро он сожмет Верховный Совет в кулаке, недолго осталось…
- Доктор Лэнфорд! – его поприветствовал секретарь Хранителя Небесного. – Все уже собрались. Ждут вас. Буду рада проводить вас в Купол.
Куполом называли самый верхний этаж Небесного города, который только мог быть. Выше него строить город не разрешалось. Выше него уже резко меняется атмосферное давление. Оно не соответствует необходимому для поддержания жизнедеятельности человека.
Плюс, строить город дальше к небесам – опасно. Все-таки, под ними еще целых два города, которые, при увеличении нагрузки, могут рухнуть вниз.
Сам купол состоял из красивого цветного витража, сквозь который бил солнечный свет, распределяя блики по маскам сидящих.
Это тоже была идея Сейджи. Но она претворилась в жизнь быстрее, чем задумка с подменой отца. Для честного голосования, обсуждения законов, насущного и прочего, всем членам Верховного Совета было предложено надевать одинаковые маски и балахоны до пят. Все, как у самого Сейджи. Да, все все равно знали кто скрывается за той или иной маской (это и не скрывалось), но придавало встречам особый вид, целостность идеи.