- Ничего. Вспоминать - больно, но нужно. Помимо плохих воспоминаний, есть и хорошие. Они согревают нашу душу.
- Лучше и не скажешь, - согласился Ланцо.
Какое-то время в комнате стояла тишина, но не напряженная. Проста оба расслабились и каждый думал о своем.
Поразмыслив про себя, Хэйден все-таки поднял глаза на старика и признался.
- Я хожу на собрания, Ланцо.
Раздался облегченный вздох. Морщины на его лице чуть разгладились.
- Я знал. Я чувствовал. В какую группу ты ходишь?
Их разделяют на не слишком большие группы, чтобы в случае обнаружения можно было сделать вид, что у них просто клуб по интересам. Чушь конечно, правительство никогда не поверит. Но другого придумать ничего не могли. Зарубят на корню все.
Иногда группы меняют, так приходящие осторожно знакомятся со всеми участниками. Часто узнают друг в друге соседей, а то и родственников.
- В восьмую.
- Ах, я был в восьмой в прошлом месяце.
Хэйден задумался, вспоминая.
- В прошлом месяце я был в шестой.
- Поэтому так и не пересекались долго.
- Да, наверное, поэтому.
- Завтра опять встречаемся. Мы на улице…
- Стоп, - перебил Хэйден. – У меня тут вроде чисто и тихо. Но давай без подробностей.
- Да, конечно, извини, - встрепенулся старик, испуганно взирая на Руми. – Твоя настойка совсем расслабила. На чем она?
- Это на ягодах вишни.
- Настоящих? – изумился Ланцо.
- Да ну, брось. Искусственно выращенные в городском парнике. Стоили бешеных денег, но настойка на них неплохая. Это по бабушкиному рецепту.
- Здорово.
Они потрепались еще немного на разные темы, и о собраниях, и о будущем, и о прошлом. Все в кучу. Когда Ланцо уходил, Хэйден положил ему деликатесов в контейнер, и как бы тот ни отбивался, а все всучил.
- Уже порезанные, пропадут ведь. Я не успею съесть, Ланцо. Очень удружишь, если заберешь часть.
- Что ж, если только пропадут, - пробормотал старик. Он чувствовал себя сильно обязанным. Но Хэйден не раздувал из этого большое дело, спокойно проводив старика и послушно кивая на его бесконечные благодарности.
- Спокойной ночи, Руми.
- Спокойной ночи, Ланцо.
А вот ночка у Хэйдена все же выдалась странная. Точнее, не сама ночка, а то, что ему снилось. Он опять видел чужой сон. Сон молодой девушки, еще подростка. Розовые волосы, зеленые глаза. И яркий прикид: школьная форма – плиссированная юбка - и рубашка с галстуком, а прямо на ней короткая белая шуба. Новая соседка? Вряд ли. Не видел такой у них ни разу. Мелкая совсем.
Но Хэйден видел сон только того человека, что спал к нему ближе всего. Значит, через стенку у соседа, наверное, гости. И он увидел сон одной из них. Девчонка из Небесного города, сто процентов. Все на ней очень недешевое.
Сон был тревожным и неприятным. Парень чувствовал липкий страх девчонки, что окутывал ее всю, словно облаком. Осязал ее животный ужас, когда она бежала. Он бежал рядом с ней, пытаясь понять, что это за место. Хмурился все больше и больше, не узнавая его совершенно.
Да, он впервые видит эту виртуальную реальность. Песчаные города, пересыпающиеся с места на место. Бескрайний океан удивительного бирюзового цвета. Такого нет в природе. А чистое прозрачное небо? Эта реальность – выдумка. Они не в настоящем мире.
Моменты сна были рваными и хаотичными, они то и дело оказывались с девушкой то в темном лабиринте, то в самом песчаном городе, то внутри каких-то магазинов, где продавали примерно такое оружие, как показывала ему Агент Сайке.
У девицы, кстати, тоже иногда появлялись в руках катаны, иногда окровавленные, иногда чистые и сухие. Иногда и вовсе убранные в ножны. Его сон состоял из мельтешащих кусков, девушка явно сейчас испытывала кошмары.
- Пинто? – кричала она, заглядывая в разные двери и спрашивая у прохожих. – Вы не видели Пинто? Подросток такой конопатый.
То искала какого-то мальчишку, то вдруг останавливалась, и ее лицо озарялось пониманием. Тогда она начинала плакать.
- Я убила Пинто! Я его убила! – она в ужасе отшвыривала катаны прочь от себя, падала на землю и кричала изо всех сил.
Рыдала, пока лабиринты ее сна вновь не меняли направления и не выкидывали ее в новый сон. Но он, так или иначе, был связан с той ненастоящей реальностью. Менялись люди, с которыми она разговаривала, места действия, время суток. Но одно оставалось неизменным – ее паника и запертое в одном и том же сне сознание. Словно девушка никак не могла выбраться из сна. Видела его снова и снова, отдельно повторяющимися фрагментами. Хэйдену пришлось везде быть с ней. Так устроена его особенность. Он не может гулять в чужом сне сам по себе. Может быть только рядом с хозяином сна. Не может ничем помочь, но может видеть чужую агонию, не в силах что-либо сделать.