Сейджи.
Это имя, с которым он рос всю свою сознательную жизнь. Но и тут оказался обманутым. Так звали чахоточного сына Лэнфорда. А кто же он сам? Человек из ниоткуда. У него не было даже имени. Но выяснить о себе он так ничего не смог, отец слишком для этого постарался. Впрочем, Сейджи не обладал особой тягой рыскать в прошлом. Ему оказалось достаточно знания того, что биологическая мать от него отказалась по какой-то причине.
Весь взмокший и трясущийся лег в постель, но ему опять приснился кошмар, и он резко открыл глаза. Очередной за ночь. Он уже подумывал плюнуть и выпить горсть разных, изобретенных им же, таблеток, но опять себя остановил. Ведь для него кошмары – редкость. Он научился с ними бороться. Зачем давать слабину сейчас?
Нужно смотреть страху в лицо. Нельзя поворачиваться спиной, иначе он сожрет тебя заживо.
Может, он даже смог бы довериться специалисту, но в его жизни было слишком много тайн. Сейджи не может себе позволить потерять все, что имеет. Слишком долго он к этому шел. Слишком сложным был его путь. Дорога, устланная острым стеклом. Он смог ее пройти.
Осторожно улегшись, юноша еще какое-то время вздрагивал, а потом все вокруг снова заполонило черным. Бездна, утягивающая его в свою бесконечную воронку. В ней нет ни начала, ни конца. Только отрезок времени, в котором он застрял. Сейджи все время кажется, что он падает, то ли вверх, то ли вниз. Громко кричит, но в реальности не издает ни звука.
Открывает глаза только когда его взмокшего лба касается сухая теплая ладонь.
- Это ты, Нана? - слабо отзывается, пытаясь сбросить озноб.
В темноте душной комнаты он видит только белки глаз и сеточку полопавшихся капилляров.
- Спи спокойно, сынок. Я посторожу твой сон, - проскрипела старая нянька, которая служила в их доме всю свою жизнь.
Нана – единственное светлое пятно в его грешной жизни. Темнокожая старуха до сих пор не знает о смерти Лэнфорда старшего. Едва Сейджи переехал из кошмарного дома в собственное жилье, как сразу забрал свою няньку с собой.
Это она выхаживала тощего белобрысого мальчишку после некоторых тягостных посещений отца. Замазывала багровые следы от плети вонючей мазью. Отпаивала его от болезненной лихорадки, когда раны гноились. Читала сказки и укладывала спать.
Тихо плакала и молилась несуществующим богам в темноте ночи, думая что он спит и не слышит.
Лэнфорд старший почти не пересекался с ней, считал ниже собственного достоинства разговаривать со слугами. Он вообще мало кого терпел, кроме Бенджамина, а уж темнокожую старуху тем более. Она не произносила его имени вслух. Порой Сейджи думал, что она тихо ненавидит его отца, не смотря на получаемое жалованье. И где-то в глубине души отчаянно верил, что не бросила его одного в этой тьме не из-за приличной суммы цуру.
Первым порывом было желание прогнать няньку – негоже ей укладывать взрослого юношу. Ему скоро восемнадцать стукнет. Но от мягкого прикосновения стало легче, и он решил ничего ей не говорить. Позволил себе редкий раз быть слабым.
Сновидения сразу стали светлее и легче. Хмурая складка на переносице разгладилась, тонкие аристократические черты лица сделались мягче. Веки перестали подрагивать. Юноша уснул долгожданным безмятежным сном, пока старуха бормотала непонятные слова и гладила его по взмокшим волосам.
**
Глава 12. Часть I. Я себя разгадаю
Притихнув на своем месте, Сэм старательно выводила буквы стилусом в планшете, но ничего не получалось. Кривые закорючки, не похожие на настоящие слова. Ее руки до сих пор подрагивали от пережитого ужаса.
- У вас до сих пустой документ, - механический голос робота «Тэцу-7» заставил почти подпрыгнуть на месте.
На нее сразу же оглянулись одноклассники. Слюнявый Сэнди заулыбался неприятной влажной улыбкой. Но она даже не пошевелилась на их взгляды. Как заколдованная, во все глаза продолжала смотреть на место в третьем ряду. Пустующее место. Пинто больше не приходил.
Он и не мог прийти, ведь она сама убила его. Разрезала человеческую плоть острым лезвием катаны. Это не кошмарный сон, после которого рано или поздно просыпаешься. Это ужасающая черная реальность, в которой она значится убийцей. Плавает в алой крови своей жертвы.
Сначала Сэм даже не хотела приходить в школу. Вернувшись домой после той дьявольской ночи, она провела несколько часов в ванной, отмывая руки от крови почти в кипятке. Бурые разводы давно закрутились в воронке воды и исчезли в стоке, но она все терла и терла себя мочалкой до нездоровой красноты на ладонях. Пока мать не вернулась домой с работы и не начала тревожно стучать в дверь ванной комнаты.