— Господи. Ты наверняка и кроссворды любишь. — Он кривится.
— В свое время я их составляла. Это был мой хлеб до того, как меня пригласили в «Попс». — Я смотрю в пол. На коврике — интересный узор, будто черепицей выложены правильные геометрические формы.
— Тебя нашли по программе поиска талантов, да?
— Откуда ты знаешь?
— Кто-то что-то такое упоминал. Значит, «Попс» решила, что твои навыки решения головоломок — как раз то, что ей нужно. Интересно…
— Ты какой-то как неродной, — говорю я. И правда что. Он ведет себя так, будто я — тайна, которую он пытается разгадать.
— Что? Ох, прости. — Он качает головой. — Это не только из-за семинара. Мне как-то слегка…
— Что? Что случилось?
— О, я кое-что искал по дороге с «плавания» и меня занесло в эту странную «Детскую лабораторию». Бывала там?
— Что-то не припомню. Нет. Я не заходила дальше столовой.
— Господи. — Он прикуривает сигарету. — Я просто охуел. Там еще этот парень, который Оскар. Он отвечает за игры в «Детской лаборатории». Увидел, как я шарашусь, и предложил провести экскурсию. Я и понятия не имел, чем они там занимаются.
— Видимо, используют жуткие прозрачные зеркала…
— Да. Охренеть можно. И у них еще есть целая комната, обставленная, словно… я не знаю, словно какая-то педофильская приемная, типа того. Я как ее увидел, сразу об этом подумал. Подумал: вот в таком месте и сидели бы детишки, ждущие, когда их выебут мерзкие старики. Это было отвратительно. Там все такое чистое и блестящее, куча коробок с игрушками и тщательно подобранным старым барахлом, с которым дети по традиции играют — типа носков, бутылок из-под моющих средств и тому подобного. Игровые коврики на полу, погремушки и холодильник, полный шипучки и фруктов. Оскар сказал, что детей привозят на автобусе из ближайших городков в течение учебного года, для участия в испытаниях товаров. В каникулы, как сейчас, детям из бедных семей, из старых кварталов города или гетто, предлагают «бесплатные праздники» в обмен на участие в фокус-группах. Комната подготавливается соответственно тесту, который проводит «Попс», так что дети могут получить или просто наши фирменные игрушки, или коллекцию «найденных» предметов, или и то и другое. Допустим, маленький ребенок предпочтет играть со старым носком, а не с «Мореходом Сэмом» или чем еще — ну, «Деревом-Жвачкой» или другим нашим продуктом, — тогда исследователи интересуются, почему. И пытаются выяснить, не может ли «Попс» выпустить что-нибудь, основанное на принципе игры со старым носком. Оскар рассказывал мне о каком-то наборе под названием «Натяни мне носочек»…
— Да, — говорю я. — Он сейчас разрабатывается. Но я не знала, откуда взялась идея.
— А что это, конкретно?
— Это набор, который позволяет… не знаю, сделать свои носки поприкольнее, или типа того. Насколько мне известно, разрабатываются два набора. Один в основном для девочек, вроде как набор для вышивки, с кучей возможностей для наклейки утюгом — можно присобачивать на носки глаза, всякие узоры и так далее. По-моему, слоган такой: «Друзья, которых можно носить». Второй называется «Монстрячья Нога», он больше для мальчиков. По сути, это набор для создания перчаточных кукол, можно прикреплять выпученные глаза, «безумные языки» из войлока и тому подобное. Я думаю, разработчики сейчас выясняют, какой должен лучше пойти.
— Откуда ты все это знаешь?
— В Баттерси все так и бурлит, — объясняю я. — Все знают, кто чем занимается. Плюс, я выхожу покурить, точно как сказал Марк Блэкмен, и поэтому знакома с девушкой, которая работала над этим проектом. Но я, черт возьми, не знала, что у них такие идеи. Довольно жутко.
Хотя на самом деле я знала. Я знаю, на что похожи фокус-группы, и эта ничем не лучше. В это стараешься просто не вникать. Приходится — иначе не справишься со своей работой. И все дичает, если достаточно долго его разглядывать — даже слово «и».
Бен тушит сигарету в «попсовской» пепельнице.
— Вот чего я не пойму: если детям нравится играть со старыми носками, почему бы нам от них не отстать? Почему какой-нибудь «Попс» должен врываться в их мир и все портить? Это что, просто алчность? Даже не знаю.
— Может, одному из акционеров нужно еще больше денег, — предполагаю я, и мы оба смеемся.