Мать моя! Это же, гоп-стоп! Мало того, что средь бела дня — так ещё и, посреди родной полиции!
— Вы где, родная моя, такие расценки взяли — из какого уголовного кодекса? — плотно наезжаю на майоршу.
Разразился небольшой скандал. Пошли снова к Аниськину:
— Не, Михалыч… Так дело не пойдёт! Так мы с Вами консенсуса не дождёмся! Я к Вам со всей душой — а Вы, решили видно, что у меня в Замке золотые прииски имеются…
Произошла оживлённая перепалка Аниськина и Майорши, с применением некоторых малознакомых мне, местных идиоматических оборотов, с упоминанием нашей общей — многострадальной матери.
«Первым словом опытного русского начальника всегда должно быть слово матерное!», — вспомнилось мне бессмертное из Салтыкова-Щедрина.
Методом доведения Майорши, практически до слёз, выяснилось, что смету составляла единственная в Солнечногорске частная строительная организация… Название ещё такое… Строительное и серьёзное — и, не на русском… Что-то под вид: «Шараш-монтаж компани».
— Вы уж извините, Владимир Фёдорович, — умоляюще скрестила на груди руки Майорша, — мы Вас все очень любим, но единых расценок — как при СССР, сейчас нет! Как договоришься, так и заплатишь…
Понятно, местная монополия, блин. Разбаловались эти строители, при демократии! Ну, что ж, надо ехать — самому договариваться…
Заехали в магазин «Охота-рыбалка», купили два стальных ящика — сейфов для хранения оружия и уйму патронов.
— Может, вечером съездим, постреляем — для образования у Вас устойчивых навыков? — предложил Спец, — я уже и, подходящее место нашёл — тут, неподалёку. Если Вы не против, конечно…
Я был не против:
— Конечно, надо съездить пострелять!
Отвезли оружейные ящики и оружие в Замок и, после обеда, поехали на переговоры со строителями. Но, перед этим надо на конеферму заскочить, с Еленой Дмитриевной побеседовать! Может, подскажет пару каких убедительных «аргументов» — она же профессиональный бухгалтер…
Не ошибся!
За час, с небольшим мы с ней разобрали по полочкам договор и смету и, нашли кучу косяков. Ну, теперь держитесь, «монополисты» колхозные!
Ага! Не угадал… Их хозяин и начальник в одном лице — Бугор, как я его с лёту прозвал — был хоть и, низенький и лысенький, но имел золотые фиксы во рту, отмороженную рожу и, как минимум — пару ходок на «дальняк» за плечами. Даже, издали он источал запах похабщины, а уж вблизи… На испуг и на «мать» его не возьмёшь»! Вытаращив на меня свои и, так — пучеглазые, наглые зенки, он упёрся рогом и, всё — никакие аргументы и, даже психологические фокусы, перенятые мною от Мозгаклюя, на него не действовали! Можно было, конечно, пригласить со стороны кого, но — это же лишние движняки: кого-то искать, договариваться… А, мне лень! К тому, же: приезжие, точно так же нагреть могут и, ищи их потом. Да и, вообще — надо помогать местным, земляки же теперь!
Когда разговор, с чисто матерного — на повышенные тонах, перешёл в стадию хватания за грудки, к нам — «на огонёк», заглянул Спец. Он мельком глянул на Бугра… Тогда, на кладбище — мне нет, не показалось! Действительно — взгляд хищника, вышедшего на охоту! У меня самого мурашки… И, хотя к месту потенциального побоища начали подтягиваться работяги со всевозможным ручным рабочим инструментом в мозолистых пролетарских руках, Бугор сразу «потёк»:
— Начальник, пойми! Мы ж, тоже должны свой интерес иметь…
— Тебе, что? Мало «интересу»?! Тридцать процентов навару тебе мало?! Куда тебе ещё?! Себе — на пышные похороны откладываешь? Тебя, один хрен — вон в той телогрейке закопают, что на стене висит — я лично прослежу…
— До «собственных похорон» ещё дожить надо — а, кушать то, каждый день хочется! — резонно заметил Бугор, — когда ещё работа подкатит?
— Ты думаешь, что так честных людей наё… ывая — ты каждый день «кушать» будешь?! Вообще, кушать перестанешь — когда последние клиенты от тебя разбегутся!
— Ага, поучи ты ещё меня маркетингу, щегол пёстрожо… ый! Вот, почему твой брат, царство ему небесное — не нас нанял, а чурок каких-то? Когда это, интересно, я его — до этого, наё… ывал?!
Так вот, где собака зарылась… Обида, значит!
— Не «чурок», а молдаван! Был у него резон значит — сейчас уже не спросишь…
— Твой брат, ээээ…
— Владимир Фёдорович…
— Про твоего брата, Владимир Фёдорович, ничего плохого не скажу, но деловые отношения у меня с ним не заладились… Не скажу — не знаю, почему.
«Ты, на свою рожу в зеркало глянь! — хотелось мне ответить на его „почему“, — к тебе же — кроме как на танке, и подъезжать страшно!»