Лучше бы он мне такого не говорил! Лучше б, как-то молча — через отца, всё делал:
— Не буду я поступать ни в какой ВУЗ!
— Как, это не будешь? Что ж, ты — в армию собрался, что ли? — удивился брат.
Лучше бы он и, это не говорил! Вообще то, в армию я не хотел. Просто стоял на перепутье: не знал куда поступить, то ли в мореходку, то ли ещё куда…
— Да, в армию! Настоящий мужик должен отслужить в армии! Вот я и, хочу проверить — настоящий я мужик или нет! — это я намекнул на то, что сам, то Герман не служил.
Ошарашенный Герман беспомощно посмотрел на отца. Он то — уже взрослый был, даже — сам папой успел стать! Ему просто на ум не пришло, что у меня — до сих пор ещё, в известном месте, детство не отгуляло…
Папа мой тоже — царство ему небесное, хорош был! Нет, чтобы сказать: «Давайте не будем торопиться, пусть ещё подумает». Папа мой был мужик реальный — принципиальный, резкий и прямой:
— Ну, если мужик — да ещё и, настоящий, то пускай идёт служить в армию!
После таких его слов — сдавать назад, как говориться, мне было в падлу…
Бедная моя мама, попыталась, что-то там вставить, но папа рявкнул:
— Ничё, послужит! Я же, своё служил, три года даже — не два! У меня дефекты какие-либо, заметны? Нет? Вот и, Вовка пускай послужит. Тем более, сам хочет!
— А, если в Афганистан пошлют?
— А, ты помнишь, что он здесь вытворял? Как молдаван «терроризировал»? — папа, несколько злорадно усмехнулся, — так что, афганским душманам очень сильно не повезёт! Ха-ха-ха!!!
Душманам, всех национальностей и мастей, очень сильно «повезло» — ибо, меня в Афганистан служить не направили… Даже, в ВДВ или в морпехи, не взяли. А, служил я в Архангельске, на аэродроме — в батальоне обслуживания. Пока служил, сдружился с одним тверичанином, с Серёгой. Тот, дембельнулся раньше меня на полгода — осенью, и я после собственного весеннего дембеля, заехал по пути погостить к нему в Тверь.
Город понравился, тут ещё друг Серёга надумал поступать в местный Технологический. Ну и, я с ним — чисто за компанию… Ну, а чё бы, нет?! Надо же было мне куда то определяться — возвращаться и жить в Молдавии, я не хотел…
Серёга провалился на вступительных, а меня приняли. Успел ещё съездить к родителям, на недельку, повидаться. Мама плакала от радости, папа тоже ходил довольный, как новый паровоз:
— А я, то думал, сын, ты в деда Степана пошёл — такой же безбашенный… А ты, оказывается, в деда Алексея — тот был тоже боевой, но с головой дружащий!
Больше я их — своих родителей, ни живыми, ни мёртвыми не видел… Поступил в Технологический я в восемьдесят девятом. Следующие два года летом были практики — съездить погостить да повидаться, не удавалось. Переговаривались по телефону да мать письма часто писала, на которые мне — поросёнку этакому и, ответить — чаще всего, лень было. Ну и, деньги родители слали исправно. Немного, правда — не баловали особенно… Брат, так тот вообще, на меня обиделся. Не звонил даже… Так, заехал разок на часок, посмотреть как живу — по просьбе матери.
Потом девяносто первый, путч, распад Советского Союза и, будь он навеки проклят, девяносто второй…
По СМИ довольно подробно освещали, что делалось в Приднестровье, Бендерах, Тирасполе… А, что творилось в маленьких городках по всему бывшему Союзу, как-то освещалось не очень. Кому это интересно! Это, если в Москве или Питере доморощенные скинхеды убьют таджикскую девочку — наша же «демократическая общественность» на весь мир клеймит русский национализм с фашизмом. А, сколько в Таджикистане и в других бывших «братских» республиках убили русских девочек — так это, никого не интересует… Ну, убили и убили — да и, хрен с ними! И никакого национализма! Как будто так и, надо — можно даже и, не упоминать про такие пустяки…
Связь с родителями пропала ещё до событий в Приднестровье. Зато, стал звонить обеспокоенный брат… Дедушка, тоже. Поехать туда… Но, как? Пока думали, пока собирались — пока то, пока сё… Уже стрельба шла вовсю! Всё ждали, может с беженцами выйдут…
Наконец, брат самолично, ко мне явился в общагу. По его виду, я сразу же обо всём догадался. Попросив всех выйти из комнаты, он сказал:
— Осиротели мы с тобой, Володя… Нет у нас тобой больше родителей…
Как, только всё хоть немного успокоилось, мы с братом выехали в Молдавию. Долго мы искали если не правду, то хотя бы тела родителей… От нас или шарахались или в открытую угрожали. Со мной вообще, даже знакомые русские и бывшие друзья-молдаване разговаривать наотрез отказывались, а с Германом разговаривали только за его деньги. Наконец, где-то под вечер, Герман привёз в квартиру, что мы снимали, два небольших одинаковых ящика из оцинкованного железа: