— Почему же, на себе…, — пожал плечами мужик, — не на себе. Докатили…
Юморист, блин…
Мужик взялся за оглобли, я толкал сзади и, мы довольно быстро затолкали телегу с барахлом во двор дома.
Барахла, то в ней — кот наплакал: соха — мне в диковинку, деревянная борона с железными зубьями, да сундук… Ну и, хомут с причиндалами от покойной кобылы. Большой деревянный сундук, глиняная и деревянная посуда… А нет, вру! Чугунный котёл с таганом ещё имеется.
Тряпки какие-то… В моём времени последний бомжара, с пропитыми насквозь мозгами, побрезговал бы к таким прикоснуться.
— Давай собирай дрова, будем разводить костёр, готовить ужин. Не ели, поди, долго?
— Третий день, как последние корки кончились…
— Ну, ничего! Всё уже позади…
Ничего, то ничего… Да, как бы все нищие со всей округи сюда не сбежались на халяву. А, вот «халявы», никакой не должно быть! Отъестся немного мужик и, надо так его припахать — чтобы сто раз пожалел, что сюда припёрся.
Утрирую, конечно, но задаром кормить я никого не собираюсь!
Развели костёр из собранных во дворе, а по большей части на соседних дворах всяких деревянных щепок и палок. Костёр я зажёг с помощь спичек, а то опять захочется зажигалку кому-нибудь подарить…
Ладно, фиг с ним, подарю мужику начатый коробок спичек — а, то будет постоянно ко мне «за огоньком» бегать!
Как, в этом времени надо мало, чтобы сделать человека счастливым! Мужик обрадовался спичкам так, как в моём времени не каждый бы обрадовался подаренному «Мерседесу»!
Поставили на разведённый костёр таган с чугунным котлом — тот, что был у мужика в телеге…
Чтобы народ поменьше исходил слюной во время приготовления пищи, раздал каждому по кусочку рафинада.
Вообще, я в сильном раздумье: хочется накормить их «от пуза», но боюсь, как бы, с непривычки, с ними какого-нибудь заворота кишок не было. Всех, я их к Айболиту не утащу. А если и, утащу — то, как всё это объяснить? Типа: «Вот, Доктор и, остальные члены тоталитарной секты».
Ха, ха, ха! Вот умора то, будет!
Поэтому, сначала бульончик и только бульончик! Когда закипела вода, я кинул в кипяток порезанный на мелкие кусочки куриный окорочок и, также мелко порезанные овощи: морковь, картошку и лук. Всего понемногу… Чуть-чуть соли. Когда всё сварилось, я ещё долго их отгонял, чтобы кипяток жрать не начали. Как остыло, налил им в кружки куриного бульона.
Удивительный результат: выпив бульон, они все попадали! Сначала хотел испугаться, потом понял: просто спят. Поборов брезгливость, достал и подложил под каждого, какие-нибудь тряпки из телеги.
Сам же остался их караулить. Покатался туда-сюда на велосипеде… Через два часа разбудил всех и накормил тем же бульоном, но уже, с варёными овощами. В конце — по очень маленькому кусочку куриного мяса. Где-то в Сети вычитал — очень давно, такой способ вывода из голодовки…
Снова уснули, уже самостоятельно перебравшись в дом. Ну, теперь до утра проспят, пора и мне в своё время сваливать. Там сейчас как раз обед, после него, до вечера прозанимаюсь подготовкой к легализации.
Потом, после ужина, «позанимаюсь» с Котёнком, а спать возвращусь сюда — в прошлое…
…С утра снова замутил им варево из куриного окорочка и овощей, утроив последние количественно. После завтрака ещё и слабенький чай с сахаром, а через полчаса каждому по яблоку… Ну, будем считать, от голодной смерти я их спас! Теперь надо думать, что с ними делать дальше…
— Ну, что? Давайте, наконец, познакомимся! — обратился я к вновь обретённым подданным, когда те благополучно переварив сытный — уже ужин, задвигались по двору, — меня зовут Дмитрий Павлович Стерлихов… Я — здешний помещик, а вы кто?
Громосека, принял по случаю «праздничного» дня — воскресенья, свой утрешний стакан и сейчас дрых без задних ног, поэтому меня опровергнуть не мог. Блин! Ещё ему надо, как-то про вновь прибывших грамотно разжевать, чтоб не спалился сам и не спалил меня…
Мужик заговорил, отчего-то старательно пряча глаза:
— Я — Степан Поликарпович… Крестьянин, стало быть… А, это семейство моё: жена, Евдокия Фроловна, да дочери — Маша, старшая, Фрося, да — Даша, младшенькая… А, что с Ваняткой, барин?
— С Ваняткой — всё ровно! Привет вам передавал…, — всё семейство истово закрестилось на верхушку Храма, где на куполе виднелся крест, ещё с остатками позолоты, — пускай у меня покамест побудет, слаб ещё больно.
— Век тебя благодарить будем, барин, сына ты мне спас единственного, — Степан Поликарпович пал передо мной на колени, за ним, с привычными завываниями, всё семейство, — то всё Бог дочерей давал… Еле-еле сына вымолил и то, хотел Господь его прибрать… Чуть я верой не пошатнулся! Ты, барин, удержал…