— Ну, раз китайцы пуховым кролиководством занимаются…, — был у меня некоторый опыт общения и работы с китайцами, — значит, по любасу дело стоящее!
У меня дедушка, тоже — кроликов держал. Правда, Серых Великанов и Шиншилл… Так, что представление я имею. Всё равно, почитать по этому делу надо кое чё… У Лузера три дочки — надо же им чем-то заняться!
— …Боня! Вот ты как-то говорил о чередовании засушливых и нормальных лет в Солнечной Пустоши… А, нету ли у тебя исторической справки на эту тему, ну, метеорологических наблюдений, с восемьсот девяносто второго года?
Боня выпучил глаза:
— Да, зачем тебе?
— Историей стал интересоваться… Ты, что? Не одобряешь?
— Ты заинтересуешься! Пакость какую-нибудь замутил, поди…, — Боня достал из стола какую-то тетрадочку, — …вот, есть. Жил в те далёкие времена, южнее Пустоши один энтузиаст, сдвинутый на Солнечной Пустоши — вроде меня. Местный помещик. Устроил, что-то типа частной метеорологической станции. Вёл записи, ежегодные метеорологические наблюдения. Умер, правда, в девятьсот седьмом и, до тридцать первого никто никаких наблюдений здесь не вёл. Систематических, по крайней мере.
— Пойдёт… Что, там лет пять — с девяносто второго?
— Сам смотри, — Боня пару минут порылся в компьютере, — …девяносто третий — так себе, половинка на серединку… Потом три года — очень, даже ничего. Хорошие — особенно осенью осадки… Даже, выше средней нормы! Зимой тоже — снега достаточно… А, вот с девяносто шестого, три года подряд — конкретная засуха. Да и, по России в целом — в те года была конкретная голодуха… Не слышал, что ли?
«Ещё услышу… Даже увижу, блин!», — подумал я.
— Потом до конца наблюдений, то есть до тысяча девятьсот седьмого — ни то, ни сё… Вроде, как в тринадцатом здесь были обильные осадки — просто заливало, да в начале двадцатых — лютая сушь…
— Как в годы перед засухой, вести сельское хозяйство?
— В сентябре, перед дождями, надо посадить озимые. Весной, как можно раньше, в конце марта, начале апреля — яровые. Видишь, весна какая эти годы ранняя?
С энтузиазмом начал районный агроном. Потом опять спохватился:
— Тебе то, на что? Стебаешься, что ли?
Что то, имидж у меня какой-то… Какой-то, не такой!
— Да, какой там «стёб»… Слова то, такого не знаю… У меня просто, этот… Как его? Диссонанс, какой-то, короче… Когтевидный, что ли…
— Когнитивный?
— И, такой тоже…
Опупевший Боня, удивлённо вытаращил глаза:
— Чего, это вдруг?
— Хорошие вы, здесь, в Солнечной Пустоши, люди! Возможно даже, лучшие в России. Хотелось бы вам помочь, но боюсь — вряд ли, что у меня получится…
— Помогаешь же, чем можешь! Горничную, вон — на содержание взял… И, секретарша у тебя — я слыхал, тоже не бедствует… Так глядишь и, население увеличится!
Пропустим мимо ушей — я на его месте, тоже завидовал бы…
— Это капля в море! Тут, дело даже не в деньгах. Деньги, может я и, найду… Не сразу, конечно.
— А, в чём же?
Я встал. Походил, посмотрел в окно…
— А, ты что, Василий Григорьевич, думаешь — на отдельном острове живёшь? Россия катится, хрен знает куда — а, Солнечная Пустошь процветать будет? Так не бывает! Не могут ноги быть здоровыми, коли сгнившая голова отваливается…
— Неужели, всё так плохо? Может, просто, у тебя паникёрские настроения? «Всё пропало!».
— Просто ты, районный ботаник, живёшь тут в глуши — у медведя в берлоге, на происходящее в стране и мире по тому, что тебе жуют по «ящику», судишь. А, я поездил, посмотрел, подумал… Пока, да! Вроде, не совсем таки плохо. Но, это ненадолго! Нас специально высокими ценами на нефтегаз прикармливают, что бы мы побыстрей с остатками промышленной мощи расстались. Ну и, ждут — когда последняя ракета с «кузькиной матерью» сгниёт… Правда, что-то уж слишком долго «гниёт» и, кое-кто уже терпение теряет.
— Да, фигня всё это! Да — положение, конечно, не из лучших… Но, что-то всё равно делается и, этого «что-то» вполне достаточно — что бы, этот «кое-кто» сидел на попе ровно и дышал через раз. Главное — сорок первого не будет, а остальное мы как-нибудь переживём!
Боня оказался политически подкованным. Ладно, зайдём с другого конца…
— Давай-ка, мы с тобою, Боня, ещё чифирбакнем…, — сказал я, наливая ему и себе чай, — разговор то, серьёзный пошёл! Ну, хорошо… Не будем лесть в высокую политику — где и, без нас с тобой дураков хватает. Вот, элементарно: предположим, возвели мы с тобой ту плотину, прокопали канал, повернули ту речку — вода пошла в твои каналы с арыками… Кто у тебя работать будет? Где народ, Боня? Кто будет картошку выращивать и пуховых кроликов разводить? Московские офисные хомячки или студенты к тебе на «картошку» — как в старые, добрые, советские времена приезжать будут? Гастарбайтеров из Узбекистана, вместе с таджиками позовёшь? Ты, что? Халифат решил здесь устроить?