У Джины глаза сейчас на лоб полезут.
Софи указывает куда-то:
— Вон они, на кухне. Я их почистила.
Джина кивает. Потом подходит, садится на край дивана. После долгого молчания спрашивает:
— Тебе на работу не надо?
— Не беспокойся, я взяла больничный.
Софи снимает пиджак и вешает его на спинку стула. Потом разворачивает стул, садится лицом к дивану.
— Я и так-то не хотела уходить, а потом заглянула посмотреть, как ты, и заметила туфли. — Она вздрагивает. — И… мм… учитывая то, что я услышала по радио…
Джина снова кивает. Потом начинает рассказывать, пытаясь в мельчайших подробностях и в логическом порядке донести все, что случилось. Начиная с самых первых подозрений и до вчерашнего.
К концу рассказа Софи белеет как мел.
— Господи помилуй, Джина. Это же ад кромешный! Ты должна срочно обратиться в полицию.
— Нельзя, я ведь…
— Но ты все еще…
— Понимаешь, это я втянула Терри Стэка в историю: я ему позвонила, я его подначивала… чтобы он допрашивал этого мужика. Понимаешь?
Софи склоняется вперед:
— Но, Джина, ты все еще… по-моему, ты все еще в опасности.
— Наверное. — Она пожимает плечами. — Пожалуй. Слушай… у тебя кофе найдется?
Софи кивает. Она вскакивает, идет на кухню и начинает методично, точно медсестра, готовящаяся обработать рану или ввести инъекцию инсулина, наполнять чайник, а затем кофейник.
Джина встает, идет обратно в гостевую. Садится на край кровати, берется за куртку. Обшаривает карманы и достает оттуда все, что не ее. Мобильный Марка Гриффина. Мобильный Фитца. Пушку Фитца. Три фотографии.
Раскладывает все это на кровати.
Гладит фотографии.
«Я их наконец-то увидел. Впервые за… увидел их. Увидел, какие они были. Моя семья. Я и теперь на них смотрю. Люси была такая маленькая, она…»
Джина отворачивается и смотрит в пространство.
Господи! Бедный Марк! Он только увидел их… их лица, после стольких лет и сразу…
И сразу с ним что-то стряслось. Подстрелили…
Хотя теперь она в недоумении: где это случилось, когда? А может?.. Марк так странно говорил по телефону. Словно не в себе. Почти бредил. А может, его подстрелили до их разговора?
Потом она переключается на новую тему. Софи права: она действительно в опасности. Смерть Фитца ничего не решает. И если она продолжит задавать вопросы в том же духе, то все закончится весьма плачевно.
Если до этого она не узнает ответы.
— Я в шоке.
Джина отрывается от размышлений. Софи стоит в дверном проеме, оперевшись о косяк. Руки сложены на груди.
— Извини, что?
Софи вертит головой:
— Джина, я в полном шоке.
— Понимаю тебя. Я тоже.
Джина подтягивает к себе куртку и накрывает предметы, разложенные на кровати.
На кухне чайник свистком возвещает, что он вскипел, и отключается. Софи отходит от двери.
— Ну и, — бросает она уже из-за спины, удаляясь на кухню, — что ты намерена делать теперь?
Джина поднимает куртку. Разглядывает темно-серый пистолет. Массивный, четкий: серьезная вещь. Мобильники выглядят рядом с ним бирюльками. Она поднимает пистолет, сжимает его в ладони, пытается осмыслить ощущения.
— Не знаю, — чуть громче произносит Джина, — наверно, буду делать то же, что и раньше.
И что же это?
Джина, прикрывает глаза, поднимает пистолет и целится в стену:
— Задавать вопросы.
2
На выходе из лифта Нортон ощущает легкое головокружение. Секретарша встречает его списком людей, которым непременно нужно перезвонить. Но он первым делом набирает клинику доктора Уолша.
А доктор Уолш, оказывается, занят.
Говнюк.
Тогда Нортон принимается за список, выданный секретаршей. Неохота никому перезванивать. Что у нас со временем? До встречи с «Амканом» двадцать минут. С ними тоже неохота встречаться. Охота только достать из кармана таблетки. Охота опять испытать это чувство, прожить этот маленький ритуал с сопутствующим предвкушением…
Но он уже принял таблетки: в этом-то все и дело. Принял меньше часа назад. Три долбаные штуки. Они там, внутри. Он чувствует их, но не так, как раньше. И это весьма печально.
Не менее печальной оказалась его попытка найти Джину Рафферти. Он исколесил всю набережную вдоль и поперек четыре раза, потом запарковался и еще пятнадцать минут погулял. Но ее и след простыл.
Встреча с «Амканом» проходит как в тумане. Он, по сути, соглашается со всеми пунктами и предлагает подписать контракт завтра. Чем сбивает с толку главного переговорщика, сорокалетнего бостонского Бобби Кеннеди для бедных. А Нортону плевать. Ведь это то, чего он хочет. Зачем теперь бодаться с ними боданья ради? «Амкан» участвует в проекте; их участие официально зафиксировано в названии здания. Это ли не гарантия успеха? А те, кто предсказывал, что минимум тридцать, если не сорок этажей останутся без арендаторов, тем самым высмеивая амбициозные планы Нортона… что же, теперь они могут пойти на три буквы.