— Ну как у нас там? — спрашивает Джина.
— Нормалек. — Не поднимая головы. — Близки, как никогда.
— Не помню его таким, — говорит Пола, задумчиво пожевывая нижнюю губу. — По-моему он струсил. Или что-то в этом роде.
— Нет, с ним все в порядке, — отвечает Нортон. — Он справится. Скорее всего, устал.
— Тогда пусть зарядится кофеином. Следующие несколько часов будут решающими.
У Нортона болит голова. Голос Полы скрипит и тянет жилы. Они стоят в коридоре правительственного здания у кабинета Болджера. Перед ними двое, трое уже внутри — разместились в секретарском кабинете. За ними — по коридору — разметались группки. Шепчутся, эсэмэсят, шушукаются, ждут. Каждый надеется, что у министра найдется минутка.
Этим вечером атмосфера вокруг правительственных зданий, в Лейнстер-Хаусе и даже на Килдер-стрит, накалилась. Пока все только рассуждают, но перемены не за горами: тут уж ничего не попишешь.
Тишека вывели за скобки. Цифры складываются. Приз ждет победителя — нужно лишь взять его.
Так в чем же дело?
Нортон услышал тревожный звоночек, когда Пола передала, что Болджер хочет видеть его у себя в кабинете. Прямо сейчас, сегодня вечером, и чем скорее, мать твою, тем лучше. Это показалось ему странным: обычно у них не так. Ларри не вызывает Нортона. Может, он пытается пометить новую территорию, установить новые правила? Возможно. Но что-то Нортон сомневается. Ему кажется, это скорее связано с поездкой в Уиклоу.
Открывается дверь секретарского кабинета; по коридору прокатывается легкая волна предвкушения.
Выходит Болджер. Рукава рубашки закатаны, галстук болтается. Он весь какой-то измочаленный. Кивает Пэдди — входи, мол. Стиснув зубы, Пэдди следует за Болджером в кабинет секретаря, а потом в святая святых — в кабинет министра. Они минуют страждущих чиновников и государственных служащих. У двери Болджер разворачивается. Впускает Нортона, а Поле в допуске отказывает.
— Десять минут, — бросает он не глядя и захлопывает дверь.
У Болджера просторный кабинет, декорированный панелями из красного дерева и мебелью из красной кожи. Нортон был здесь всего пару раз. Опять-таки потому, что все их совместные проекты обычно происходят на условиях Нортона и на его же территории.
— Боже мой, — восклицает Болджер, расхаживая взад-вперед перед столом. — Не понимаю, как я с этим справлюсь. Это же стервятники, черт возьми, не люди.
— Перестань, — говорит ему Нортон и выжимает улыбочку. — В один прекрасный день ты будешь рассказывать об этом внукам.
Болджер оставляет это без внимания.
Улыбка сходит с лица Нортона. Пульсация в голове не унимается. Он собирается что-то сказать, и тут Болджер останавливается и поворачивается к нему лицом:
— Пэдди, я ездил сегодня в «Гренальбу».
— Я понял. Как он?
— Атас. Кошмарно. Он не узнал меня. Он… он безнадежен.
— Да ты что!
— Да.
Нортон не знал, что состояние старика настолько плачевно, поэтому качает головой. В то же время новости не противные. Еще одной проблемой меньше, еще один канальчик перекрыт.
Но Болджер, похоже, не закончил. Он делает шаг вперед:
— Зато я наткнулся на другого человека.
— Неужели? И на кого же?
— На Роми Малкаи.
Черт!
— Так ты его помнишь? — спрашивает Болджер.
— Конечно помню. Еще бы! — Нортон медлит. — Ясно. Значит, старый хрыч еще не сыграл в ящик?
— Нет, как раз наоборот: живее всех живых. — Болджер стучит пальцем по голове. — Во всяком случае, наверху. Мы ворошили дела давно минувших дней.
— Ясно.
Роми Малкаи и Лайам Болджер. Целая банда. Нортон опять качает головой. Они были среди первых, с кем он вел дела. По странному стечению обстоятельств он в некотором роде до сих пор ведет с ними дела.
— Он рассказал мне парочку занятных историй, Пэдди.
— Неужто?
— Представь себе. Парочку очень занятных историй.
Болджер уходит на паузу. Но Нортон срывается. С него достаточно.
— Ладно, Ларри, — произносит он, — переходи уже, мать твою, к делу. Мне не очень нравится, что ты меня сюда затащил. Ты не единственный занятой человек на земле, так что давай. В чем дело?
— Дело во Фрэнке, — говорит Болджер и становится пунцовым. — Дело в Данброган-Хаусе. И в тебе.
— О чем ты?
— Я сделал пару звонков, — Болджер указывает на стол, — поговорил с людьми, сверил кое-какие факты. Фрэнк не считал, что участок, на котором размещалось поместье Данброган-Хаус, нужно было переводить в другой вид собственности, так ведь? Он же из-за этой земли хай тогда поднял. — Болджер приостанавливается. — И стал конкретной проблемой, — он опять делает паузу, — для владельца стопятидесятиакрового участка. А владельцем был не кто иной, как ты.