Последнюю фразу она произносит с легким надломом — возможно, намеренным. А может, и нет. Сложно сказать. Она нервничает, смущается, но все же немножко играет.
— Послушайте, — обращается к ней Воган. — Если вы вдруг сейчас свободны, может, присоединитесь к нам?
Она секунду раздумывает. Хотя, учитывая обстоятельства, о чем тут думать?
— Да, мистер Воган, — отвечает Джина. — С удовольствием. Спасибо.
— «Мистер»? Ну перестаньте, Джина, — журит ее старик и кивает на Нортона. — Если уж он для вас Пэдди, то я Джимми. Я настаиваю.
— Хорошо, Джимми.
— Чудесно. — Он снова улыбается. — Тогда пройдемте. Нас ждет автомобиль.
Он протягивает руку, и Джина принимает ее.
— А теперь, юное создание, — произносит он, — вы должны рассказать мне о себе.
— Ах, конечно. Ну, с чего начнем? Я возглавляла Госдепартамент при Рузвельте…
Воган смеется, и, пока они перемещаются к выходу, Джина оглядывается на Нортона.
— В чем дело, Пэдди? Ты меня не слушаешь.
— Слушаю, Рэй, но давай уже, поехали.
— Да-да, — отвечает Салливан. — Одну минуту. Расслабься, ладно?
Нортон видит, как Воган что-то шепчет своему телохранителю и затем они вместе с Джиной исчезают за крутящимися дверями.
Телохранитель подходит к ним и сообщает Салливану, что мистер Воган встретится с ними в Ричмонд-доке через двадцать минут.
— Хорошо, Фил, — говорит Салливан. — Спасибо.
Телохранитель разворачивается и уходит.
— Да, так, собственно, мм… это два процента или два с половиной, максимум три, но фишка в том, что это реально.
— Рэй, как скажешь. Теперь мы можем ехать?
— Ладно, угомонись. Мы едем.
Уже в машине Салливан спрашивает про девушку.
— Это просто… сестра, мм… коллеги, — отвечает Нортон. Он не хочет вдаваться в подробности.
Хотя что-то с этим делать придется.
Салливан смеется, и Нортон поднимает на него удивленный взгляд:
— Что такое?
— Да Джимми. Неисправимый сукин сын. Гоняется за юбками, в его-то возрасте. Не может устоять перед симпатичной мордашкой. Четыре жены и бог знает сколько романов.
Они выезжают на Нассау-стрит.
Нортон смотрит в окно. Вторая машина не могла их намного опередить.
О чем они там, интересно, разговаривают?
Когда «мерседес» выплывает на Колледж-Грин, грудь и желудок начинает бить дьявольская дрожь. Он привык к тревожным состояниям, но чтобы так сильно, почти паника, — такое с ним впервые.
— Знаешь, Рэй, — начинает он и смотрит при этом строго вперед. Он совершенно не знает, что говорить, и тем больше удивляется, когда изо рта выходят следующие слова: — Мне кажется, она опасна.
— О, как раз такие ему и нравятся. Он кажется жутким консерватором, но, поверь, в душе он настоящий…
— Нет-нет, я не про то. Она может представлять реальную угрозу безопасности. Я не уверен в ее… стабильности. — Теперь его несет. — Старая история. Она… она, можно сказать, преследовала меня, предъявляла претензии, всякий бред…
— Что? Господи помилуй! — восклицает Салливан. Он вытаскивает мобильник. — Она психованная, что ли? Да кто она такая, черт возьми?
Нортон объясняет. Рассказывает про Ноэля, добавляет, что, видимо, с горя у нее теперь случаются галлюцинации, временные расстройства, паранойя. Это максимум, на что он способен в плане упреждающего удара.
Салливан подносит телефон к уху:
— Фил? Да. Женщина, которая с вами. Не спускай с нее глаз, ладно? Когда прибудете на место, не выпускай их из виду. Не отходи от старика ни на шаг. Мы приедем буквально через пару минут после вас.
Он закрывает телефон.
— Господи, Пэдди! — восклицает он. — Если эта сука что-нибудь выкинет, клянусь, я… — Он вздыхает. — Боже! Как же ты допустил это?
— Ты же увел меня, — оправдывается Нортон. — Ты меня и отвлек. Но в общем-то, это со мной у нее проблемы; я не думаю, что…
Но Салливан не слушает.
— Эй, водитель, — произносит он, — давай подбавь газку!
Они сворачивают на набережную Кастом-Хаус.
Нортон гадает, вооружен ли Фил.
— …И вот мы в люксе отеля, «Плазы», если не ошибаюсь. Мне остается только стоять и ждать. Передо мною Бобби: рукава рубашки закатаны, говорит по телефону. Ходит из угла в угол. За столом позади него — пять или шесть помощников: сортируют предвыборные листовки. Один — на телексе. В углу телевизор.
Джина по ходу истории кивает. Это не чума, это уже черт знает что! В 1960 году ее родители только переехали в Доланстаун, тогда еще новый район. Ноэль был совсем младенцем; сестрами еще не пахло. До ее рождения оставалось целых пятнадцать лет.