— Уже не говоря о том, что с точки зрения пиара это была бы просто катастрофа.
На секунду воцаряется молчание.
— А если не ремонтировать? — спрашивает Джина.
Нортон смотрит на нее сверху вниз с нескрываемым презрением:
— Ты ведь не отстанешь. Ты же как собака, учуявшая кость. Такая же, как Флинн, как твой брат. — Он делает паузу. — Чего ты хочешь — докопаться до сути, ты этого хочешь?!
Она кивает.
— Ладно. Пожалуйста. — Он делает глубокий вдох и держит его пару секунд. — Ладно. Согласно расчетам, без ремонта и в условиях шторма, настолько редкого, что он обрушивается на эту страну лишь раз в столетие, существует пятидесятипроцентная вероятность, что здание, скажем… выдержит напряжение.
Джина качает головой:
— Нет.
— Что — нет?
— Не так это должно звучать. По-другому. Уж раз начали откровенничать, давайте до конца.
Едва заметным жестом она напоминает ему про наличие оружия.
Нортон закатывает глаза и резко выдыхает:
— Хорошо, давайте. В определенных экстремальных погодных условиях это здание под названием Ричмонд-Плаза имеет пятидесятипроцентную вероятность обрушения. Теперь довольна?
— Пятидесятипроцентную?
— Согласно этим расчетам — да.
— И, учитывая потенциальные людские потери и ущерб близлежащей собственности, вы считаете это допустимым уровнем риска?
— Абсолютно. Я совершенно не обеспокоен. — Он переводит дух. — Потому что я не признаю вводных, с которыми он работал. Я не верю, что подобные условия у нас возможны. Но мои соображения не имели бы никакого значения, если бы отчет увидел свет. Восприятие — это все.
— Восприятие?
— Разумеется. Эффектная реплика. Пятидесятипроцентная вероятность обрушения. Думаете, кто-нибудь стал бы разбираться дальше?
Джина прижимается затылком к стеклу:
— И это оправдывает убийства? Сроки сдачи, налоговые льготы, гребаный пиар?
Нортон вскидывает руки в раздражении или отчаянии.
— Опять ты с этим бредом! — восклицает он. — Я никого не убивал. За кого ты меня принимаешь? — Он оборачивается к Вогану. — Джимми, послушай…
— Уймись, Пэдди. Мне неинтересно.
— Что?
— Все… я даже не представлял, что такое возможно. Я просто… — Он смотрит на часы. — Я просто хочу успеть на следующий чертов самолет и улететь отсюда.
— А как же…
Воган угрожающе приподнимает руку.
Нортон останавливается. Его отчаяние практически осязаемо.
Пока мужчины молча смотрят друг на друга, Джина что-то проверяет в телефоне. Потом переводит взгляд на Вогана. Указывает на него пистолетом:
— Уходите.
— Что?
— Уходите. Давайте. Пейте лекарства. Бегите на самолет.
Воган уходит. Через пять минут у Джины звонит мобильный.
— Алло?
— Джина? Вы в порядке? — Приятный акцент, мягкий голос, моментально успокаивающая интонация. Кто бы это ни был, он изрядно натренировался тонкому искусству переговоров об освобождении заложников. — Послушайте, может быть, мы…
— Я же сказала. Я буду говорить с Джеки Мерриганом. Лично.
— Да, Джина, мы его искали, и он направляется сюда. Но может быть, чтобы не терять времени…
Она дает отбой.
Нортон нетерпеливо вздыхает.
Она смотрит на него:
— Что такое?
— Ты очень глупая девчонка, ты знаешь это?
— Я не девчонка, Пэдди. А кто тут глупый, мы еще посмотрим.
Поскольку она сидит на корточках за грудой перегородок, обзора у нее никакого. А у Нортона обзор отличный, вот он и пялится по сторонам. В какой-то момент она замечает, что он пытается кому-то дать знак или что-то показать.
— Поворачивайтесь к окну, — командует Джина. — Сейчас же.
Он выполняет.
— Там целая, блин, армия собралась, — докладывает Нортон. — В бронежилетах, с пулеметами и укреплениями.
— Я поняла, но у меня тоже кое-что есть. — Она тыкает пистолет прямо в него. — Один раз я его уже использовала. Использую и второй. Не сомневайтесь.
Нортон молчит. Через некоторое время он интересуется, можно ли ему достать кое-что из кармана.
— Что?
— Таблетки.
— И вы туда же? Валяйте.
Он достает пачку, возится, глотает две, а может, три таблетки.
— От чего они?
— Тебе какое дело?
Она вздыхает:
— Вы правы. Никакого.
И набирает что-то на мобильном.
— Знаешь, Джина, — вдруг произносит Нортон, — я тебе могу одно сказать: для тебя это добром не кончится. — Он откашливается. — Если раньше тебе и доверяли, то теперь можешь забыть об этом. Тебя никто не будет слушать. И если ты думаешь, что отчет — твой козырь, ты ошибаешься. Сейчас они все залягут на дно: Лазар, Баладур, Воган, подрядчики — все. А на первый план выйдут пиарщики-манипуляторы. Если бы отчет пришел от Ноэля, он имел бы вес. Это был его проект. К нему им пришлось бы прислушаться. А теперь все. Теперь его никто не поддержит.