Из ступора ей удалось выйти лишь ближе к вечеру. Около семи позвонил Пи-Джей, и она согласилась с ним где-нибудь выпить. Они пошли в «Киоу», и там в довольно депрессивных выражениях обсудили будущее «Льюшез софтвер». Сначала они долго избегали предмета, но в итоге сошлись, что, поскольку дата выпуска продукта по-прежнему неизвестна, второй транш финансирования им грозит едва ли.
Сейчас Джина сидит за кухонным столом и не торопясь потягивает кофе. Она понятия не имеет, где ключи, мобильник, серьги. Никакого обычного для понедельника утреннего цейтнота.
В офис она, конечно, собирается: там куча дел. Но это будет позже. Сначала она идет к десяти на Бэггот-стрит.
Там встреча. С Пэдди Нортоном.
Она выходит из дому, бредет по набережной к Пиэрс-стрит и думает о том, что скажет Нортону. Еще она думает о сестрах: ни одна из них не разделяет ее сомнений по поводу смерти брата. Когда в субботу она предприняла очередную попытку — вторую или третью по счету — обсудить свои соображения, Мишель просто окрысилась на нее и приказала прекратить «эти разговоры».
Что, надо отдать ей должное, Джина и сделала.
Джина знает, что ее сомнения небеспочвенны, но также она знает, что люди скорбят по-разному, — возможно, подобный способ присущ лишь ей. А если так, она не собирается его никому навязывать, по крайней мере сейчас.
Она доходит до середины Бэггот-стрит и достает визитку.
Через пару минут она уже на месте.
Нортон базируется в современном офисном здании, выполненном в стиле «международная стеклянная коробка». Поскольку в нем всего шесть этажей, оно похоже на небоскреб в миниатюре, сплющенный ради органичной интеграции в более изысканную георгианскую архитектуру. Здание, построенное, по предположениям Джины, в конце семидесятых-начале восьмидесятых, смотрится довольно отвратительно, к тому же начинает ветшать и облезать местами, как будто его окунули в реагент.
Джина заходит в фойе, осматривается. Впереди пустая мраморная стойка — ресепшн. Над ней огромная картина без рамы — жирные желтые полосы по зернистому голубоватому фону. Рядом со стойкой справочник: в него-то Джина и заглядывает. Вот, нашла: офис «Винтерленд пропертиз» располагается на четвертом этаже.
Она поднимается на лифте; секретарь Нортона проводит ее в кабинет. Очень странный дизайн. Такой же слегка допотопный, как здание и как живопись в фойе. Стол Нортона огромный, из красного дерева. Перед ним — два красных кожаных дивана, между ними — низкий стеклянный столик. На столике журналы. На стене напротив рабочего стола — секретер из красного дерева, в секретер встроен большущий телевизор.
— Ох, Джина… Джина.
Нортон выходит из-за стола и протягивает руку. Он одет в серый костюм и бледно-голубую рубашку. Галстук тоже голубой, но чуть темнее рубашки. Джина делает шаг навстречу:
— Здравствуйте, мистер Нортон.
— Пэдди, бога ради, Джина. Зовите меня просто Пэдди. И на «ты», договорились?
Они пожимают друг другу руки.
— Хорошо… Пэдди, договорились. Но я на «вы».
— О’кей. Ну как ты?
— Я в порядке. Сами понимаете.
В этом месте Джина строит полустрадальческую-полусмиренную гримасу, означающую: я бы предпочла не размусоливать, а перейти сразу к делу. Но прежде, чем она успевает раскрыть рот, Нортон хлопает в ладоши.
— Джина, — сообщает он, — я решил ангажировать тебя на сегодняшнее утро. Не хочешь съездить в Ричмонд-Плазу: осмотр, экскурсия, вид сверху?
Секунду Джина смотрит на него непонимающе, как будто он говорит на иностранном языке.
— Считай, что это дань памяти Ноэля. — Он приостанавливается. — Мы оба знаем, как много для него значил этот проект.
Вот уж неожиданный поворот событий! Джина немного размышляет, потом кивает и произносит:
— Конечно, что за вопрос, конечно хочу.
— Вот и хорошо, — произносит Нортон, — отлично.
На одном из кожаных диванов лежит пальто. Он одевается, указывает на дверь.
— Тогда, — говорит он, — поехали.
До Ричмонд-дока они добираются целых двадцать минут. У Нортона просторная и комфортабельная машина. Но от отвратительной бежевой обивки салона, а также от освежителя воздуха с ароматом хвои Джину начинает мутить, поэтому говорит она мало. Зато Нортон болтает без умолку и так технически обстоятельно, что у Джины начинают уши вянуть.