Таких подробностей она не помнит. В этот момент Джина переходит улицу и направляется вниз по Доусон. Зато уверена: в возрасте шести-семи лет она видела репортаж об автокатастрофе, унесшей жизни брата Ларри Болджера и всей семьи человека, которого она сейчас увидит.
Едва переступив порог, она уже обшаривает взглядом кафе и моментально вычисляет Марка Гриффина. Он сидит в углу. Один. Народу довольно много, но по возрасту подходит только он.
Она направляется к нему не раздумывая.
— Марк?
— Да. Джина?
Он привстает со стула и протягивает руку.
Они обмениваются рукопожатиями; Джина садится спиной к залу.
— Итак, — говорит она, чувствуя при этом дикую неловкость.
На секунду их взгляды встречаются. Потом он отводит глаза.
— Что вы будете? — спрашивает он и поднимает вверх палец. — Кофе, чай, сок?
Джина смотрит, что у него. Вроде бы большой черный кофе.
Мм…
Сбоку подходит молодой китаец, приветствует ее:
— Что будете?
— А… пожалуйста, двойной эспрессо.
Китаец записывает, уходит.
Передышка оказалась очень кстати, жалко только, быстро закончилась. Джина поднимает глаза, улыбается.
Марк Гриффин темненький. У него темные волосы, темные глаза и смуглая кожа. На нем прекрасный темный костюм и темный галстук в тон. Но он небрит и неважно выглядит. Джина не понимает, чего она ждала; наверное, какая-то маленькая иррациональная часть ее натуры ожидала увидеть пятилетнего мальчика в коротких серых штанишках и джемпере с V-образным вырезом.
— Спасибо, что согласились встретиться, — произносит она. — Я понимаю, что вам непросто вспоминать об этом. Я всего лишь хотела, мм… — Она еще не сформулировала то, что хочет донести. — Я лишь хотела…
— Послушайте, — произносит Марк, подаваясь вперед, — мне действительно непросто, это правда. Но я так понял, что и вам нелегко. — Он останавливается. — Для начала расскажите, что произошло с вашим братом.
Джина кивает:
— Хорошо.
Она намеревается выстроить историю — медленно и поступательно, с массой подробностей и описаний. Но когда через несколько минут приносят двойной эспрессо, оказывается, что она уже выплеснула добрую долю рассказа: дошла даже до фраз типа «подстроенная авария» и «работа профессионала».
Слава богу, она успевает схватить себя за язык перед упоминанием Ларри Болджера.
Она наклоняется и отпивает эспрессо. Ищет реакцию Гриффина, но не находит ее.
Через мгновение он берет свою чашку и тоже отпивает кофе.
О чем он задумался?
Джина не знает, но, вероятно, сейчас он разрывается между желанием узнать побольше о ее теории и непониманием, какое отношение эта хренотень имеет к нему.
Он смотрит на нее:
— Вы не сказали, зачем, по вашему мнению, кому-то понадобилось убивать вашего брата.
— Не сказала, потому что не знаю. Это-то я и пытаюсь выяснить. Видите ли, — тут она смотрит ему прямо в глаза, — дело в том, что он периодически работал с Ларри Болджером… и я…
Гриффин бледнеет:
— Простите… вы сказали — с Ларри Болджером?
— Да.
— Так вот в чем дело? Это связано с Ларри Болджером?
— Возможно. Я не знаю.
— О боже! — выдыхает он. — Боже!
— Простите. Я не хотела…
— Да нет… не беспокойтесь. — Он опять выдыхает. — Но я не понимаю. Что вы пытаетесь сказать?
У Джины душа уходит в пятки. Как лучше ответить на этот вопрос?
— Понимаете, — начинает она, — я, конечно, рискую показаться сумасшедшей и, поверьте, меньше всего хочу расстраивать вас и будить тяжелые воспоминания. Просто я вчера разговаривала с человеком, который помнит эту аварию; он помнит, что случилось двадцать пять лет назад. Он полицейский. Он говорит, что, по официальной версии, виновным был признан… — здесь она запинается и обдумывает дальнейшее, — ваш отец. Потому что он якобы выпил, перед тем как сесть за руль. Но что… это было спорно. Он говорит, что вроде бы на определенном этапе выяснилось, что ваш отец был трезвенником. Получалось, пьяным был Фрэнк Болджер. Значит, официальная версия могла быть сфабрикована как прикрытие для спасения репутации Фрэнка… а выгадал от этого Ларри Болджер…
Никто никогда не смотрел на Джину так, как смотрит сейчас Марк Гриффин. В его глазах — чудовищный коктейль неверия, обиды, растерянности и ярости. Он кладет руку на край стола. Наверное, пытается остыть.
— Это безумие, — шепчет он.
— Я не хотела! — восклицает Джина. — Извините.
Теперь он смотрит в сторону, куда-то мимо нее; качает головой.