— О господи! — восклицает Джина и подносит руку ко рту. — Как он?
— Теперь, надеюсь, нормально, — со вздохом произносит мужчина. — Звонил он в жутком состоянии. Я тут недалеко живу. — Он протягивает руку. — Зайдите на секунду — я все вам объясню.
Джина делает шаг вперед. «Больница, больница, больница», — отдается эхом в ее голове. И вдруг до нее доходит. У Марка был номер ее мобильного. Почему он не попросил этого типа позвонить ей или…
Она оборачивается.
Мужчина уже закрыл дверь и подпер ее собственной спиной.
— Слушайте, — произносит Джина, — я думаю, мне лучше…
— Не-не, все супер, — подмигивает он. — Но нам придется погутарить.
Джина не отвечает. Сердце выскакивает из груди. Она уставилась на мужчину; атмосфера накаляется. В конце концов она берет себя в руки и спокойно произносит:
— Где Марк?
— С ним все в порядке. Но я соврал: он не в больнице. Пока. Хотя, ручаюсь, он там, сука, будет, если не станет осторожнее.
— Где он?
— С ним все нормально. Не парься, э-э-э… — Он делает паузу, которая заполняется омерзительной ухмылкой. — Не забивай этим свою хорошенькую головку.
Боже, помоги мне!
Джине дурно.
Она отворачивается и делает несколько шагов вглубь склада. Больше всего ее волнует вопрос: одни ли они здесь? Есть ли кто-нибудь еще? Пока никого не видно. Только офисная перегородка в углу да сложенные справа на платформах поддоны. Маленький погрузчик. Случайное барахло, разбросанное по полу. Деревянный ящик. Помещение ярко освещено; с потолка свисают блоки ламп дневного света.
Внутренний голос твердит: не показывай, что тебе страшно, не показывай.
— А ты-то кто такой? — нагло спрашивает она, опять повернувшись к нему.
Мужчина все еще подпирает дверь. Он осматривает ее с головы до ног.
— Я посланник, — отвечает он.
— Тогда передавай свое послание и выпусти меня отсюда.
— Не так быстро. — Он отступает от двери. — Бывают послания длинные и сложные. На их доставку уходит… больше времени.
Господи Исусе. Она держится из последних сил. И это после всех ее измышлений, сомнений, бдительности, порой доходящей до невроза, боязни быть сбитой с толку. Теперь еще и это?
— Где Марк Гриффин? — снова спрашивает она.
— В жопе. Я тебе сказал уже, мать твою, что все у него в порядке. Просто легкий, как это ты давеча выразилась, «посттравматический синдром». Правильно я излагаю? Типа психическое расстройство.
У нее сейчас глаза на лоб полезут.
— Вы прослушивали телефон? Господи!
Что-то пробегает по лицу мужчины — легкое раздражение, что ли. На себя? За неосторожность?
— На кого работаешь? — спрашивает Джина. — Шестерка!
— Заткнись, сука!
Теперь он точно взбесился. Джина не понимает, хорошо это или плохо. Она вообще не понимает, что творит.
И делает пару шагов назад.
— На Ларри Болджера? — спрашивает она. — Ты на него работаешь?
Мужчина смеется:
— Да ты, голуба, похоже, ни хрена не знаешь.
Он обходит ее медленно по широкой дуге, не отрывая глаз ни на секунду.
Джина поглядывает на дверь.
— Открыто, но я бы, милая, не рисковал. Далеко ты не уйдешь.
Она переводит глаза на него. Он достает из кармана пушку, помахивает ею в воздухе.
— На улице, — произносит он, — так ветрено, что никто и шороха не услышит.
Джине тяжело дышать.
— Как там, кстати, — продолжает он и засовывает пушку обратно в карман, — говорилось в кино? — Он прикусывает губу и пару секунд вдумчиво ее пожевывает. — Точно. «В космосе никто не услышит твой крик». Помнишь?
Джина отступает еще на несколько шагов.
— Я просто собирался передать тебе… мм… сообщение, — докладывает мужчина. — Если ты, конечно, понимаешь, о чем я. И покончить с этим. А теперь я в сомнениях. Думаю, может, сначала передать тебе еще кой-чего? Все-таки ты очень груба со мною. А здесь, сама видишь… здесь так уединенно.
Джина глазам своим не верит: он подносит руку к промежности, легонько нажимает и делает резкий вдох.
— Давай, — командует он, — снимай свою гребаную куртку. Пошевеливайся. У нас не вся ночь впереди.
— Господи, — шепчет Джина и разворачивается.
Прямо перед ней стоит маленький погрузчик. Ей неожиданно становится дурно, она склоняется вперед, вытягивает руки и опирается о бортик агрегата. Боится, что сейчас ее вырвет. Потом собирается и вдруг замечает: он лежит на лоснящемся сиденье погрузчика.
— О да, — произносит мужчина, подходя сзади. — Самое то. — В его голосе появляется легкое волнение. — Так и оставайся… в этой позиции.