Слушая сообщение Жильбера на автоответчике, Сюзанна минует прихожую этой большой буржуазной квартиры, гостиную, столовую, кабинет-библиотеку — все обшито деревянными панелями, повсюду современные картины. Едва обращая внимание на слова мужа, прижимая телефон к левому уху, она заглядывает в комнаты дочерей, зажигает свет, дабы удостовериться, что девочек нет, идет к супружеской спальне, где все так удобно устроено приятельницей Жильбера, дизайнером интерьеров, на современный лад, в стиле дзэн. В душе у Сюзанны так же пустынно, как в квартире, — интерьер в духе времени, практичный, утилитарный, свободный от шероховатостей, от ошибок оригинальности. И тут ее взгляд останавливается на цветном кричащем пятне на покрывале справа от ее подушки — рисунке, изображающем женщину в белой блузке, окруженную безумными грозными ведьмами, а внизу оранжевая надпись: «Мама, я тебя люблю». Эмма даже издали неизменно ее поддерживает.
Сюзанна стирает с мобильного послание Жильбера, открывает несколько окон, чтобы впустить в дом свежего воздуха, и с наполненным стаканом опускается на диван. Первый стакан выпит с жадностью, чтобы заполнить внезапное одиночество. Она включает телевизор, машинально слушает новости, плавая в легкой водочной эйфории. Сбой интонации ведущей и вход в аквариум Трокадеро на экране привлекают ее внимание: «…совершивший одиозное преступление в заброшенном аквариуме Трокадеро арестован. Это человек, который был ранее осужден за сексуальную агрессию и некоторое время лечился в специализированной больнице в Вилльеф».
Влияние алкоголя исчезает в мгновение ока. Новость возвращает ее в ситуацию, которая и вызвала тоску.
Столько труда, и такой результат. Одна лишь бутылка на низком столике обещает Сюзанне поддержку, ничего не требуя взамен. Сюзанна старается не думать о том, что, по словам санитара, завтра Данте покинет ПСПП и, весьма вероятно, возвратится в корпус 38.
Глава 14
Доктор Ломан недооценила побочные эффекты снотворного. Она всегда отказывалась от лекарств, которые ежедневно прописывала своим пациентам, однако в сложившихся обстоятельствах приняла одно из них. Она просыпается со странным ощущением в голове — мозг как будто сжат таинственной силой. Слыша звонок будильника, Сюзанна удивляется, что одна, потом вспоминает вчерашний вечер и записку мужа. Автоответчик Жильбера — идеальный собеседник для нее, нейтральный, немой, много времени на разговоры не дает, пиликает, если она превышает лимит.
Внешняя сторона окружной, солнце высоко, асфальт и воздух уже плавятся от жары.
— Очень мило с твоей стороны оторваться от работы вчера вечером и сказать нам до свиданья. Эмма и я были очень тронуты. Папа тоже это отметил.
— Анжелика, я прошу прощения. Я сожалею. Не нужно драматизировать. Хорошо?
— Да, не нужно драматизировать. И не извиняйся. Я понимаю, тебе общение с больными предпочтительнее, чем общение с семьей. Это, должно быть, увлекательнее.
— Я уже извинилась. Позови мне твою сестру.
— Она спит.
— Это неправда. Позови Эмму.
— Она вышла.
— Объяснимся позже. Я должна с тобой проститься.
— Хорошо.
Дочь положила трубку. В шестнадцать лет Анжелика, как и ее отец, уже не лезет за словом в карман. Ее холодные ответы охладили пыл Сюзанны.
Под деревьями перед клиникой Анри-Колин на редкость много машин — это ее тревожит. Жаркий воздух давит, а трагическое лицо Жизели добавляет нервозности.
— Они в кабинете Элиона.
— Кто?
— Манжин, еще один врач — наверное, председатель Комиссии медицинского контроля, — и другие.
В час ежедневного совещания в кабинете патрона сотрудники Службы уступили место шести персонам, которых Сюзанна никогда прежде не видела. Первым делом она замечает, как напряжены Элион и все прочие.
— Входите, Сюзанна, — говорит патрон, когда она заглядывает в приоткрытую дверь. И когда она ступает в кабинет: — Познакомьтесь с судьей Ван ден Бруком, прокурором Республики.
Сюзанна пожимает руку толстому человечку: каштановая прядь плохо прикрывает его плешь, эритема съела половину щек, подвижные глаза прячутся за очками в черной оправе. Не поймешь, сколько ему лет. Где-то между тридцатью пятью и сорока восьмью.
— …и майором Мельшиором из бригады уголовного розыска. Он ведет следствие по делу в аквариуме Трокадеро.
Полицейский, работающий под руководством Стейнера, — лет сорока, рост метр восемьдесят, атлетического сложения, лицо усыпано веснушками, рыжие кудри. Крупная голова и юго-западный акцент. По его лицу она догадывается, что комиссар уже рассказал Мельшиору о ней — о женщине, из-за которой случились все неприятности.