— Единственное, что мешает подтвердить правоту этого психиатра, — говорит он слегка неуверенно, — я не обнаружил ни одного преступления, совершенного, пока этот Данте был в тюрьме или в больнице… Это ведь было бы лучшим способом его оправдать.
Но Грегуар уже закрыл глаза.
— Знаешь, — шепчет Мюллер сыну, пока тот засыпает. — Ты самое дорогое, что у меня есть.
Он сидит перед письменным столом, Жюльен справа и немного позади — Данте приходится повернуть голову, чтобы его увидеть. Он снова в небесно-голубой пижаме для новичков. Волосы всклокочены, левая кисть в повязке. Мышление и речь — как у человека, вынырнувшего из крепкого сна, причиной которого была большая доза транквилизаторов. Доктор Ломан столкнулась с новой задачей: вместо того чтобы восстанавливать его прошлое и искать причину его безумия, надо вытащить на поверхность самые свежие воспоминания. В этом парадокс: добившись успеха, подпишешь собственный приговор.
— Данте? Вы понимаете, где находитесь? Вы узнаете это место? Вы в ОТБ Анри-Колин…
Он озадаченно смотрит на нее.
— Держите, я вам кое-что принесла, — говорит она, вынимая из ящика футляр для ручек. — Это вы его сделали и мне дали. Вспоминаете? Смотрите. Я не забыла. И я его сохранила.
Данте протягивает руку к футляру. Мысленно Сюзанна вздыхает с облегчением. Она рассчитывала, что этот прием заставит Данте вернуться к действительности. Когда она спрашивала себя, как провести эту беседу, ее взгляд упал на его подарок.
— «Доктор Ломан», да, доктор Ломан, — удается произнести ему.
Потом выворачивает футляр, отклеивает искусственную кожу, что-то проверяет и возвращает футляр доктору, пальцем тыча в обнажившийся знак. Там следы клея, но Сюзанна различает черную спираль в глубине футляра. Сюзанна видит, что контакт установлен, но теперь нельзя ошибиться.
— Змея? — отваживается она почти умоляюще.
— Змей, доктор. Вы помните? Я, наверно, вас разочаровал… Вы думаете, я был не на высоте. Ваши надежды… Я опять плохо поступил, да?
Данте замолкает. Сюзанна чувствует, как стучит сердце. Она надеется, что он продолжит. Все к лучшему. Нельзя указывать ему путь. Он сам должен вспомнить о жертве в аквариуме. Тогда можно будет верить его заявлениям.
— Продолжайте.
— Но ведь она не умерла, доктор. Она смогла убежать. Ей повезло. И мне тоже. У Змея не было добычи. Не в этот раз, правда?
— Не в этот раз?
— Ну да, — говорит он — почти спрашивает, словно боится сказать глупость.
— А прежде, Данте? До этого раза? Змей не появлялся за несколько дней до этого раза? Вы об этом?
— Змей? Да, я думаю… — испуганно говорит он.
— Он приказал вам найти новую жертву? И исполнить ритуал?
Данте потеет, скребет повязку на руке, поворачивается к санитару. Опять смотрит на нее с мольбой во взгляде. Ерзает на стуле. Он не забыл, что нельзя вставать.
— Данте? — говорит она, стараясь изобразить уверенность.
— Я боюсь, доктор. Я не хочу об этом разговаривать, — плачет он.
Голос искажен из-за транквилизаторов; из-за рыданий его совсем трудно понять. Сюзанна смотрит на Жюльена и решается на последнюю попытку:
— А что вы делали, Данте, неделю после того, как бросили работу?
Он качает головой, обхватив ее руками. Сюзанна повторяет вопрос. Неслышные слова срываются с его губ. Сюзанна и Жюльен напрягают слух, окаменевшие, точно соляные статуи, готовы ловить малейший звук. Голос совсем сиплый.
— Что вы говорите?
Кажется, он делает усилие, чтобы повторить раздельно то, что Сюзанна и Жюльен в конце концов понимают как «Мертвая драма».
Больше он ничего не сможет сказать. Жюльен кладет ему руку на плечо. И Сюзанна остается одна в желтоватом кабинете. Истина как будто совсем близко. Больной сфинкс оставил ее наедине с загадкой и угрозой уничтожения, если она, Сюзанна, эту загадку не разрешит. Ее руки сжимают футляр для ручек с отклеенным боком. Взгляд падает на змею, которую замаскировал в футляре Данте.
Глава 16
Вытянувшись на канапе цвета сливы и блуждая взглядом по потолку, по деревянной обшивке стен, по верхней кромке абстрактной картины, Сюзанна размышляет о том, во что превратилось ее существование. В голову приходит лишь одно слово: тупик.
Только голос Роберта Планта, поющего «Whole Lotta Love»,[38] позволяет ей сохранять спокойствие. Сюзанна поставила диск «Лед Зеппелин II», и все в ней перевернулось. Она забыла ту добрую силу, которую выпускают на волю аккорды электрогитары.