Сюзанна не знает, как задобрить женщину. Она не очень убедительна. Она это понимает.
— Его детство…
Следует долгая пауза. Женщина опускает глаза.
— Убирайтесь. Мне нечего вам сказать. Я уже давно его не видела.
Стейнер наконец покидает свой наблюдательный пункт. Он пересекает двор, обменявшись взглядом с собаками в конуре. При виде его полицейского удостоверения с трехцветными полосами женщина сдается. Неприязненно смотрит на него и говорит:
— Я вас слушаю…
— Может быть, вы позволите войти… — предлагает он.
Она отодвигается, освобождая проход.
Приступ агрессивности утомил Сильвиан Боар. Комната, куда они вошли, служит одновременно и спальней, и кухней. Газовая плита, печь, ржавый холодильник, раковина… Вся кухонная утварь, телевизор, кожаный диван, гладильная доска, буфет, покрытый пластиком, и большой стол из необработанного дерева в центре. Скороварка на огне. Из нее с мягким свистом вырывается пар. Он пахнет капустой. Сюзанна смотрит на желтую клейкую ленту, которая свешивается с потолка над столом. Два десятка мух попались в ловушку. По крайней мере одна еще барахтается, бесполезно и раздражающе жужжа.
Три подвесные полки, на которых стоят миниатюрные парусники в стеклянных бутылках, — единственное украшение, не считая ленты от мух. Это работа старика, сидящего в инвалидном кресле, — он отрывается от строительства очередного макета, чтобы посмотреть на гостей. Кажется, он скорее любопытствует, чем злится. Должно быть, новые люди появляются здесь крайне редко.
— Мой отец, — говорит женщина, указывая на него. — Раньше в море рыбачил… Итак, чем могу быть полезна? — произносит она в конце концов, подняв глаза на Стейнера.
Сила убеждения, строгий голос, сотенная купюра и трехцветное удостоверение. Достаточно оснований, чтобы покориться. Сюзанна одна ничего бы не достигла.
— Как уже сказала доктор Ломан, у вашего сына серьезные неприятности. Он обвиняется в убийстве, которое он, возможно, не совершал. Нам необходимо больше знать о его прошлом. Чтобы попытаться добраться до того, кто может быть настоящим убийцей.
Сильвиан Боар откидывает поседевшую прядь грязных волос со лба, покрасневшего от плохого мыла. На правой щеке у нее следы синяка.
— Слышь, старик. Тебе же вроде гулять пора? Валяй, разомни руки, воздухом подыши. Тебе полезно.
Старый рыбак подчиняется, словно у него нет выбора. Слышно, как скрипит кресло в прихожей, открывается дверь. Его дочь спешит ее закрыть. Слышно, как тявкают собаки. Сильвиан Боар возвращается в кухню:
— Не хочу, чтобы он это слышал. Он очень его любил.
— Поскольку есть основания думать, что ваш сын и убийца знакомы, — продолжает Стейнер, — мы вас нашли. Потому что в настоящее время из вашего сына невозможно ничего вытянуть. И если не удастся никого найти, будет трудно его оправдать.
Сильвиан Боар пожимает плечами:
— Меня это все не удивляет. Я всегда говорила, что он принесет нам одни неприятности. Не ищите другого. Это он ваш виновный и есть. Всегда был горазд на всякие глупости в детстве. И ничего с ним не сделаешь. Даже ремень не действовал. Дружил с собаками. Видите конуру? Он часто там спал. И учиться ремеслу не желал ни в какую. Даже во флот его не захотели взять. Что за несчастье этот парень. Что за наказание, — продолжает она, поворачиваясь к окну. — Только жонглировать и хотел.
— Из всего, что вы говорите, не следует, что парень способен разрезать женщину на куски.
Она снова пожимает плечами.
— Вы вышли замуж вскоре после его рождения. За Матье Боара. Он не захотел усыновить маленького Эрвана, верно?
— Усыновить? И хорошо, что не усыновил! А другой, чье имя он испачкал своими арестами, приговором, тюрьмой… Хорошо хоть, он взял меня с ним и его дедом…
— У вас с ним было два сына… Чем они сейчас занимаются?
— Работают в мастерской.
— Хорошо, — вздыхает Стейнер. — Оставим эту тему. И как давно он уехал?
— Я уж и не знаю. Должно быть, лет пятнадцать назад.
— Он был еще подростком. Почему он ушел из дома так рано?
— Птица на ветке… Поди удержи. Никудышный… Ни с кем не ладил. Ни с отцом, ни с братьями, даже со мной… Только со стариком.
— С вашим отцом, да?
— Оно и к лучшему, что уехал.
— И никаких визитов? Никаких новостей? Вы не знали ни где он, ни что делает?
— Новости — разве что от полиции или из суда. Оно и очень хорошо, что он далеко. Здесь это бы плохо кончилось.
— Плохо кончилось?
— С его братьями. Что угодно могло случиться.