- Это Валентин Серегин, - представил своего гостя отец Лиды. - О тебе он знает все, что известно мне. А теперь можете беседовать, а мы с дочерью посидим и послушаем.
- Значит, вы родились в сорок девятом, а пришли к нам из семьдесят восьмого? - спросил Валентин. - Ладно, по этому времени и поговорим. Вы в партии состояли?
- Естественно, - ответил Алексей. - В тех подразделениях, где я служил, даже рядовые были коммунистами. Да и сколько их там было тех рядовых...
- Я не буду вам задавать вопросов по ГРУ, - сказал Валентин. - Если вы решились на такую аферу, значит, в этом вопросе подготовились хорошо. Давайте с вами поговорим о быте.
Минут пятнадцать он задавал Алексею самые разные вопросы, на которые тот отвечал, не задумываясь.
- Не надоело? - сказал он Валентину, когда историк спросил его о стоимости водки. - "Московская", по-моему, стоила два рубля восемьдесят семь копейки, а "Экстра" - чуть больше четырех. Я ее сам с курсантских времен не покупал. У нас употребление спиртного не приветствовалось, поэтому пили чисто символически на праздники. Водка дома была, но в основном для знакомых жены. Она ее и покупала.
- Что я могу сказать, - повернулся историк к Владимиру. - Он знает о том времени побольше меня. Такие знания не получишь из учебников или старых кинофильмов. Хотя, если перечитать уйму старых книг...
- Но ты ему не веришь, - сказал Владимир. - Кстати, я справлялся в центре, так там утверждали, что проблемы с памятью были на самом деле. Те знания, которые ты сейчас проверял, были для него закрыты. Спецназ ГРУ - это что?
- Элита боя и проведения разведки. Эти ребята, Владимир, если им поставить задачу, могли выкрасть и привезти в Россию Государственного секретаря США. Таких бойцов уже давно нет.
- Что, точно могли бы? - не поверил отец Лиды. - Вот ты бы мог?
- Убить мог бы без труда, - ответил Алексей. - Выкрасть сложнее, но тоже можно. А вот вывезти в Союз... У одного вряд ли получилось бы, но с прикрытием - не вижу проблем. Просто на такое никогда не пошли бы, ни мы, ни американцы. Вы мне задали немало вопросов, можно теперь спросить вас?
- Меня предупреждали, что у тебя есть вопросы, - сказал Валентин. - Задавай, попробую ответить.
- У меня два вопроса и оба для меня важны. Я непонятно как попал в ваше время и вряд ли когда вернусь обратно. Значит, нужно как-то строить свою жизнь здесь. Я еще очень плохо ориентируюсь в том, что у вас происходит, но уже кое-что узнал в Сети. Так вот, это кое-что мне не слишком нравится.
- И что же не понравилось в первую очередь? - посерьезнел Валентин.
- Мне не понравилось то, во что у вас постепенно превращаются люди, в первую очередь молодежь. Пока все были зажаты военным положением и борьбой за выживание, это как-то не бросалось в глаза. Сейчас у режима хватает сил бороться с крайностями, но это ненадолго.
- Почему вы так думаете?
- Потому что людям не оставили ничего, кроме работы и потребления, а человеку этого мало! В старых религиях большинство разочаровано, а никаких других идей вы им не предложили. Вкалывай, чтобы заработать больше денег, и тебе воздастся! Будешь больше и вкуснее есть и чаще пользоваться пардами или той же наркотой. Ну и чем-нибудь еще, что у вас придумано для развлечения! И так всю жизнь! Отсюда и все эти секты с их извращениями, и бегство в наркотики, и молодежный экстремизм! Вы не даете им идей, и они их пытаются найти сами.
- Прекрасно обрисовали проблему, - согласился Валентин. - От меня-то что хотите?
- Вы разбираетесь в этом гораздо лучше меня. Какой у вас прогноз по будущему?
- Плохой у меня прогноз, - вздохнул Валентин. - Вы правы, я знаю гораздо больше вас. Года два назад я этим занимался по заданию правительства. Помню, когда они проигнорировали мои предложения, я в первый раз за много лет напился, хотя водку терпеть не могу.
- Так все плохо? - нахмурился Владимир.
- Гораздо хуже, чем ты думаешь. Мы все-таки сделали большую ошибку, когда приняли столько мигрантов, да еще из Штатов и Западной Европы. Если у нас к тому времени в населении еще была какая-то религиозность, семейные и нравственные ценности, то у них ничего этого уже давно не было. Они хорошие работники, но идеи абсолютной личной свободы действуют на человеческое общество разрушительно. На Западе к тому времени лет тридцать с пеной у рта боролись за права человека, совсем забыв, что у него, помимо прав, должно быть и много обязанностей. А идеи равенства и социальной справедливости были похоронены хозяевами мира еще раньше. Вы видели наши учебники истории, Алексей?
- Видел. Это делается специально?