– Леш, а чем вы вообще хотите занять людей? Экономику вы перестроили. Грибов и курятины производим столько, что пора продавать за границей. Коровы, закормленные БВК, скоро не пройдут в ворота коровников, а мы каждый день едим свежие овощи. При нашей жизни, кроме пищи, людям мало что нужно. Понятно, что продолжаем производить одежду, обувь и все остальное, но такое производство не займет все население. И увеличение сферы услуг нам не очень-то поможет. А допускать, чтобы люди сходили с ума от безделья или создавать им видимость работы... Понятно, что лет через десять нам не станет хватать рабочих рук, но сейчас?
– Займем всех, можешь не сомневаться. Мы слишком зациклились на выживании и вынужденно на многом экономили. Перед извержением у нашего населения было гораздо меньше интеллектуальной электроники, чем у соседей. Обеспечили производство и учебные заведения, а в остальном упор делали на салоны коллективного пользования. Сейчас это нужно исправить. Разработана программа глобального мониторинга планеты. Через три-четыре месяца мы уже сможем нормально использовать все оборудование спутников и оценить потери в самых разных уголках Земли. Но одними спутниками не обойдемся, поэтому будем налаживать выпуск «Невидимок». Нам их понадобится очень много. Я тебе уже как-то говорил об индивидуальном воздушном транспорте. Вот его собираемся массово изготавливать. Сейчас пока будем использовать только по необходимости, а все остальное пойдет на склад. Разблокируем денежные счета, тогда пусть покупают. Наши коммуникаторы с голо помнишь? Такие же уже есть в проекте на изготовление. А их нужно сотни миллионов штук. Работы и до тепла будет много. Мы ведь сейчас единственные, кто учит десятки миллионов молодых и продолжает развивать науку. Кое-что делают немцы, но с нашими масштабами не сравнить. Постоянно появляется что-то новое, новые открытия и разработки. И это тоже пойдет в производство. Займемся и космосом, хоть это будет уже позже. У тебя на сегодня все вопросы? Тогда спрошу я. Тебе еще не надоело маяться дурью в Секретариате?
– Почему это дурью? – обиделась Лида. – По-моему, я делаю полезное дело.
– Полезное, – согласился муж. – Но не свое. С твоим умом и опытом нужно как минимум возглавлять министерство. У нас, кстати, скоро исполняется семьдесят министру образования. Работает он хорошо, но закон для всех один, так что судьба ему нянчить внуков. Это если ты не найдешь ему какой-нибудь другой работы.
– Уже решил? А это ничего, что я в два раза старше его? И почему именно образование?
– Мы Вечные, для нас законы не писаны, – сказал Алексей. – Не хочешь образование? Ладно, тогда станешь председателем КГБ. Только нужно будет немного подождать: Василию Петровичу исполняется семьдесят только через год.
– Согласна на образование! – быстро сказала Лида. – А то с тебя станется предложить мне пост министра вооруженных сил.
Ник возвращался с работы вместе с Мартином и, прежде чем зайти к себе, подошел к комнате генерала и постучал. На стук опять никто не отозвался.
– Жаль, что Зака до сих пор нет, – сказал он Мартину. – Уехал два месяца назад и пропал. Дочь не перестала спрашивать, куда дели деда?
– Нет, – улыбнулся Мартин. – Она к нему прикипела и очень скучает. Приходите сегодня к нам. Может быть, вдвоем замените одного Зака. А то придется опять отдавать ей телевизор.
– Если жена не будет вымирать, тогда придем, – пообещал Ник.
Кими была на третьем месяце, и беременность протекала тяжело, поэтому ей разрешили работать только полдня, а когда было особенно плохо, совсем освобождали от работы. Сегодня она тоже позвонила в свой садик и попросила ее кем-нибудь заменить. Ник открыл дверь и услышал всхлипывания. Кимико сидела на своей кровати вся в слезах.
– Что случилось? – бросился он к жене. – Тебе плохо?
– Не мне! – помотала она головой. – У наших опять сильное землетрясение! Они там все, наверное, погибли!
– Откуда такой пессимизм? – спросил он, обнимая жену и вытирая ей слезы платком.
– Каждый раз, когда передавали о землетрясениях в Японии, всегда сообщали об ущербе! – сказала она, давясь рыданиями. – А сегодня только сказали о землетрясениях, а об ущербе ни слова! Их сразу два, и оба больше девяти! И еще какое-то ледяное цунами! Мало им было радиации из Китая, теперь еще постоянно трясет! Как можно что-то строить под землей, когда все это раз за разом разрушается! Ник, я боюсь, что моего народа скоро просто не будет. Останутся только принятые здесь дети и мы! У нас сильный, умный и самоотверженных народ, но он просто ничего не сможет поделать!
Кое-как успокоив жену, Ник решил не ходить сегодня на ужин в столовую, а взять пайки. В коридоре он столкнулся с Заком, идущим рядом с красивой миниатюрной женщиной лет сорока или чуть больше.
– Познакомься, дорогая! – сказал генерал. – Это один из моих друзей и соотечественников Ник Сандерс! А это моя жена Джин! Как у тебя дела? С Кими все в порядке?
– Замучил токсикоз, – пожаловался Ник. – А в остальном порядок. Позвольте вас обоих поздравить! Зак, вы ведь будете менять квартиру?
– К сожалению, я вынужден уехать совсем, – сказал Зак. – Жена биолог с мировым именем, и здесь для нее работы нет. Поэтому ее поселили в столице, а я пошел к ней довеском. Заодно предложили вернуться на военную службу, и я это предложение принял. Жалко с вами расставаться, но ничего не поделаешь. А сюда я приехал проститься и забрать вещи.
– Запись на мониторе! – сообщил оператор. – Минус десять секунд.
– Никто еще не наблюдал цунами при полуметровой толщине льда! – сказал Алексею академик Гурин. – Правда море замерзло на километр от берега, но все равно... Смотрите, пошла волна! Магнитуда землетрясения в океане больше девяти, высота волны у кромки льда около тридцати метров, а скорость – немногим меньше ста километров в час. Посмотрите на лед!
Вода отхлынула от берега, и теперь ледяное поле на всем видимом пространстве проседало, разваливаясь на отдельные глыбы, и на все это с сумасшедшей скоростью накатывалась стена воды.
– Лед не дал воде уйти слишком далеко, – говорил Гурин, показывая рукой на экран, на котором на берег вынесло вал льда вперемешку с водой. – Но на километр вглубь берега не осталось ни одного сооружения. Японцев здесь не было, но все, что они приготовили для подледного лова, погибло. Все суда в портах – тоже.
– А что с нашими берегами? – спросил Алексей.
– На Сахалине волна была всего метра три-четыре, а на Камчатке – еще меньше. Там даже не разрушился припай.
– А второе землетрясение?
– Это следствие извержения системы Текай, – сказал академик. – Магнитуда около семи. Боюсь, оно причинило японцам гораздо больше неприятностей. С ними до сих пор не могут связаться. Они ведь почти все перенесли под землю, а это уже девятое землетрясение за год. И не одного магнитудой меньше шести с половиной. Каждый раз гибнет много людей и большие потери в ресурсах. Упрямый народ, другие уже давно куда-нибудь сбежали бы.
– Некуда им бежать, – мрачно сказал Алексей. – В Китай или Корею нельзя, да и мы их к себе не приглашали, хотя... Виктор Федорович!
– Да, Алексей Николаевич! – откликнулся начальник Центра правительственной связи.
– Продолжайте вызывать японцев и, если ответят, переключите на меня. А пока дайте связь с маршалом Брагиным. Здравствуйте, Александр Иванович! Объявите повышенную боеготовность экипажам «Ковчегов». Возможная цель – это остров Хонсю, регион Тохоку.
– Японцы?
– Похоже, их нации приходит конец. Эти землетрясения их доконают. Я хочу до теплых времен сдать им в аренду наше побережье. Нам оно пока не нужно, а городов с реакторами там хватает. Есть и все остальное, что мы готовили для себя, но так и не пустили в ход. Выжившим потом найдем место и поможем устроиться. Эти потом отработают. Плохо, что не удается с ними связаться. Ждем еще сутки, а потом грузите спасателей и отправляете к пяти подземным городам. Не может быть, чтобы они там все погибли. Если будет нужна землеройная техника, перебросите из Хабаровска. Для этого к десантным «Ковчегам» возьмите парочку грузовых.