– А при чем здесь евреи? – спросила Лида.
– Сейчас объясню, – улыбнулся ей Берия. – Сам Ягода был в органах случайным человеком. Все годы своего управления он тащил в ОГПУ и наркомат евреев, заменяя ими работавших там чекистов. Беда была в первую очередь в том, что проверенные специалисты заменялись буквально людьми с улицы. Был бы еврей, а остальное приложится. Когда туда пришел Ежов он с громадным трудом убрал из центрального аппарата больше пяти тысяч евреев. Всех ему так и не удалось вычистить, спился. Когда туда пришел я, пришлось продолжить чистку. И это только в Москве! А сколько таких случайных людей, не обязательно евреев, было в органах! Вы думаете, их так легко было контролировать? Слава богу, к началу войны удалось навести относительный порядок, в том числе и в организации разведки. И потом, не нужно думать, что все, кого мы арестовывали, были невинными овечками. Были аресты по политическим мотивам, брали и случайных людей, но основная масса арестованных в мое время шла за дело. Хотя, конечно, за действия всех сотрудников я отвечать не могу. И надо мной существовала власть партии, а в ней всякие люди бывают. Я не безгрешен, но и не дьявол, каким меня описывали в ваше время. А женщины... Было, но я, в отличие от Ягоды, не арестовывал мужей своих женщин и не травил их ядами. Им даже не угрожали. Связи с женщинами плохо сочетаются с образом коммуниста, но я понемногу исправляюсь. Постарайтесь отринуть предубеждение и руководствоваться не клеветой, а собственным опытом. Товарищ Сталин хочет, чтобы мы с вами работали вместе. Я ничего против не имею, вы мне симпатичны, как и ваша жена. Так что дело за вами. Вы чем сейчас занимаетесь?
– Пишу комментарии к книгам и гоняю охрану.
– И долго вам этим заниматься?
– Комментариями с месяц, а насчет охраны сказать трудно. Но за месяц я им дам достаточно, потом им только работать самим.
– Значит, месяц, – подвел итог Берия. – Предлагаю вам после этого плотно поработать со мной. Говорят, вы хороший боевик. Сможете работать телохранителем?
– Там своя специфика, но нас учили и этому. Думаю, что смогу.
– Вот и хорошо. Это вам самому будет очень полезным. Сидя на этой даче, вы не врастете в нашу жизнь, со мной это будет сделать гораздо легче. А ваша жена может остаться здесь, если не будет против хозяин дачи. Мы сюда все равно будем часто приезжать, а вам так спокойней. Подумайте, а я еще поговорю на эту тему с товарищем Сталиным.
– Ну и как он тебе? – спросила Лида, когда они вернулись к себе.
– Если не врет, то ничего.
– Если ты через месяц начнешь бывать здесь только наездами, нужно усиленно тренироваться. Я уже до твоего прихода сделала асаны. Все получилось, но с трудом. Давай через три часа, когда уляжется обед, ты меня начнешь учить приемам. А я верну себе форму сама через три-четыре дня.
– Ты только не перестарайся и ничего себе не потяни, – предупредил Алексей. – А то будут тебе тогда занятия.
– Леш! – Лида подошла и прижалась к мужу. – Мы точно молодеем. Я сегодня утром не обнаружила на лице ни одной морщины. Посмотри, какая кожа. Я такой была только в восемнадцать лет! И тебе твоих лет уже никто не даст. Я думаю, пройдет немного времени, прежде чем это кто-нибудь заметит. Что если это и в самом деле бог?
– Мне трудно поверить в бога, – сказал он, сажая ее на колени. – Понимаешь, нас воспитали атеистами, не верящими ни в бога, ни в дьявола. Верующие были, но они были сами по себе и с нами в жизни не пересекались. А поверить современному человеку в то, что написали тысячу лет назад...
– Писавшие могли отразить свое понимание бога. Оно не обязательно будет истинным. А людям нужно во что-то верить, почему не в это?
– Ну и что это для нас меняет, малыш? – спросил он. – Он нас использует и поощрил молодостью. Но рассчитывать все равно нужно только на самих себя. Вряд ли, если мы напортачим, он станет вмешиваться, иначе давно все сделал бы сам.
– Значит, не надо портачить! – сделала вывод Лида. – Слушай, ты не очень устал? Давай погуляем по территории? Я сейчас быстро надену форму и пойдем! Я воздухом дышу только на веранде, а там хоть что-то вроде леса.
Они гуляли, обнявшись, часа полтора, вызывая у охраны завистливые взгляды. Когда уже хотели возвращаться, послышался шум мотора, и через открывшиеся ворота въехали две машины ЗИС-110. Из передней вышел невысокий усатый мужчина с пенсне, одетый в строгий костюм коричневого цвета. Он целеустремленно зашагал к даче, но, увидев Самохиных, передумал и направился к ним.
– Это Молотов, – успел шепнуть Алексей жене.
– О чем шепчемся? – спросил подошедший Молотов. – Не меня обсуждаете?
– Как можно, – улыбнулся Алексей. – Я, Вячеслав Михайлович, просто сказал жене, кто приехал.
– Вы здесь недавно, – утвердительно сказал Молотов. – Я здесь частый гость, а вас вижу в первый раз. Вы не тот майор, о котором судачат в верхах?
– Не могу знать, – ответил Алексей. – Я, Вячеслав Михайлович, в верхи не вхож и поэтому сплетен о себе слышать не могу. Но на даче у товарища Сталина мы всего несколько дней.
– И как вас зовут?
– Алексей и Лидия Самохины.
– Я, вообще-то, министр иностранных дел, – сказал Молотов. – На этой даче останавливались гости нашего государства, можно сказать, великие люди. И всегда я о них знал заранее, а фамилию Самохин почему-то слышу в первый раз.
– Все когда-нибудь случается впервые, – заметил Алексей. – Если мы пока не прославились, не все потеряно: у нас еще вся жизнь впереди.
– Вы мне понравились, молодой человек! – одобрительно сказал Молотов. – А ваша жена – это вообще идеал женщины. Надеюсь, еще увидимся.
Он повернулся и ушел в дом.
– Пошли и мы, – предложила Лида. – А то уже появились комары. Леш, а кто он такой? Что министр, я слышала и, кажется, что-то о нем читала, но уже не помню. Должности меня не интересуют, скажи, что он за человек?
– Твердокаменный большевик с партийным билетом под номером пять, – ответил Алексей, прихлопнув севшего на лоб комара. – Ты права, разлетались гады. Пойдем быстрее, закроем окна на веранде, а то потом не дадут спать. А Молотов – это один из самых близких Сталину людей. Если верить тому, что я о нем читал, – это порядочная сволочь, причем сволочь убежденная. Через несколько лет должен пострадать с согласия Сталина.
– Здравствуй, Коба! – поздоровался Молотов. – Лаврентий у тебя?
– Здравствуй, Вячеслав, – недовольно сказал Сталин. – Занят Лаврентий. Неужели один вечер не можете без него обойтись?
– Я подожду, – сказал Молотов. – Мне он нужен ненадолго. Интересный у тебя появился майор. А жена у него настоящая красавица, где только такую достал! Лаврентий на нее еще стойку не сделал?
– Не нужен ей наш Лаврентий. Где ты их увидел?
– Гуляли возле дачи. Я подошел и поговорил. О них уже ходят сплетни, мне вчера Микоян говорил, вот и стало интересно, с чего им такая честь. Так этот майор меня вежливо отшил. Молодец!
– Может не узнал? – предположил Сталин.
– Назвал по имени-отчеству. Жена, говорит, не узнала. Но с ней я и не говорил. Кто они такие, не скажешь?
– Кто он, ты знаешь, а она хороший художник. Ты ко мне приехал или к Лаврентию?
– Он мне нужен по делу, а тебя я всегда рад видеть, ты же знаешь.
– Сейчас я его оторву от дела, а то тебе придется долго ждать. Я тоже сегодня занят. Все перед приездом звонят, один ты сваливаешься, как снег на голову. Смотри, когда-нибудь просто не пустят.
Прошла неделя. Алексей, как обычно делал утром, передал дежурящему телохранителю пакет со своими вчерашними записями и направился в здание охраны заниматься с офицерами. Ученики у него подобрались упрямые, поэтому не ушел ни один. Форму он им немного подтянул и продолжал этим заниматься, правда, уже не так усердно, как в первые дни. А со вчерашнего дня занялись отработкой приемов. Алексей понимал, что мало что успеет за месяц-два, поэтому начал обучать своих учеников десятку самых полезных связок. Главное – научить, отработать они смогут и сами, было бы желание. Хорошо, что в группу отбирали тех, кто не занимался самбо. Хуже нет – кого-нибудь переучивать.