— Нет! — В нарушение всех этикетов, я прервал Посла. — Прошу простить, господин Посол, но я нарушаю этикет лишь по одной причине. За детей даже не будем вести разговор. Дети — это святое. Но, пожалуйста, не забывайте про взрослых, несущих на себе такое же тяжкое бремя. Не забудьте и о стариках, о людях, которые нас родили, воспитали, выходили в дни наших болезней. Поэтому, господин Посол, я говорю — НЕТ! Нет, тем условиям, которые Вы предлагаете мне. Я буду лечить всех, независимо от их возраста, социальной принадлежности, вероисповедания и всего прочего. Единственное, о чём я хочу попросить Вас и согласовать это с моим начальником, это как часто, когда и какое время будут занимать эти сеансы. А насчёт оплаты, насчёт оплаты, я думаю, разговор ведите с моим начальством. — Тут я поклонился и присел на стул. Володя незаметно подсунул мне в руки запотевший стакан с соком манго. Я благодарно ему подмигнул, потому, как в горле пересохло и от речи и от волнения.
Пока посол переваривал, мы сидели за столиком, и пили кто чай, кто кофе, а мы с Амико пили холодные фруктовые соки.
— Уважаемый Исии-сама, (Устал, наверное, на русском язык ломать.) уважаемые гости. Ваши слова, Исии-сама, как я считаю, больше подходят к той миссии, которую мы хотим взвалить на Вас. Вы очень благородный человек, я преклоняюсь пред Вами. — Посол низко поклонился. — Уважаемый Кожин-сама, что можете Вы сказать по этому вопросу? — Володя поднялся, сняв со своих колен Амико:
— Уважаемый господин Посол, я полностью поддерживаю слова своего друга, Архангела Ильи. Думаю, если вам это будет удобно, то по субботам, в Токио, в центральной больнице, если нам там выделят место, после обеда, после двух часов пополудни можно будет принимать больных и страждущих.
— Господин Кожин-сама, а как же вы будете добираться до Токио в такое сложное время?
— Прошу простить, Ваше Превосходительство, но это уже будет нашей проблемой. — Посол только руками развёл, — Кстати, завтра у нас суббота. Я хочу попросить Вашей помощи, оповестить руководство центральной больницы Токио о нашем приезде.
Прошла небольшая пауза, потому как всё важное было сказано, вопросы безотлагательные решены. Казалось, пора и откланиваться, но тут Володя сделал шаг, достойный Русского Офицера:
— Уважаемый господин Посол, Глубокочтимый Каташи-сама! Прошу меня простить, может быть, я нарушаю каноны и правила, принятые в Японии, но я, — и Володя встал на колени перед Послом, взяв за руку Акико, — Я, Владимир Кожин, Офицер Русской Армии, прошу руки Вашей дочери. Клянусь хранить и оберегать её и дочь её, которую назову своей, быть вместе с ними, пока смерть не разлучит нас. — Тут уже и Акико стала на колени перед отцом. Я быстренько смастерил букет алых роз, побольше и без колючек, и подсунул невесте в руки. По-моему, это был последний аккорд. Старик Посол упал на колени, обнял всех и, рыдая, дрожащим голосом:
Дети мои, эту танка я посвящаю вашей любви, будьте счастливы и хранят вас Боги!
Домой мы возвращались счастливыми. У Акико просто сияли глаза, и она прижималась к Володе. Амико, умаялась за день и уснула у Володи на руках. Я был счастлив, наблюдая, как они на заднем сидении грели друг друга и от того, что, частично благодаря и мне собралась вот такая красивая семья. Дорога, правда была не слишком длинной, Но малышка наша успела выспаться. И теперь с любопытством разглядывала дорогу, по которой мы ехали, ни на минуту не отпуская шею своего папы. Постоянно что-то спрашивала, Володя отвечал, Акико сияющими глазами, обожающим взглядом смотрела на своего жениха, хотя и несколько тревожно поглядывала по сторонам. Проехав шлагбаум, мы вкатили в посёлок. Откуда они всё узнают? Я так до сих пор не знаю, но нас встречал весь посёлок цветами и игрушками.
Впереди всех, на рушнике, с хлебом и солью стояла Варвара Степановна. Когда Акико вышла из машины, к ней, с поклоном подошла наша мама Варя:
— Добро пожаловать, доченька. Пусть наш дом станет твоим, и пускай в нём не переводится хлеб да соль!
— Хлеб да соль! — Хором проскандировали все наши. Акико, не скрывая слёз, отломила кусочек хлеба, макнула в солонку и съела, а потом крепко обняла нашу мамочку, что-то шепча ей по японски, не понятно, но ласково и с любовью.