Небо давит, оттого что висит низко, тем более вечно серое. На гоняет тоску, будто художник рисовал горизонт и опять пролил тоску на свой холст. Дождь тоже шалит временами - то как из ведра лупит, то сеет мелкими каплями.
Влажность воздуха стоит такая, что насквозь промокает не только одежда, а все настроение в целом. Вот и ходишь вся такая, как с похмелья, трубы свистят - горят, мимо дворов, огибая лужи.
Все как в песнях Шнура, благодарю за точный образ моего любимого города. Люди сутулятся, спешат по своим делам - смотрят под ноги не из вежливости, а чтоб не навернуться в лужу или в яму. Погодка не предвещает нежности и сюсюканий, она в открытую орет, матерится и глушит сыростью.
Я родилась тут, а это значит что при влажности 98% я не падаю с мигренью, я расправляю жабры...
Питерская осень - это даже не сезон, а скорее состояние души, когда всё уже пофиг, и ты просто идёшь, мокрая, злая, но живая. Домой, где тебя никто и не ждет. Хотя вру, ждет, кошка..
Мое одиночество вполне объясняемо - у меня часто бывают психозы и периоды, когда я ненавижу всех, кто рядом со мной находиться.
Бывает, что человек просто сидит рядом или же пьет чай или что-то говорит и мне хочется, чтобы он ушел. Меня постоянно преследуют панические атаки и беспокойства, даже когда всё казалось-бы прекрасно. Поэтому у меня чаще всего и проходит все в единственном числе. Одна иду в кофетерий на Лиговке, одна шурую по магазинам, всегда беру порции только на одну персону. Вот так и протекает моя жизнь, все по привычному мне маршруту. И мне не особо то и хочется прерывать это все, привыкла что ли..
Хочу сказать, что у человека безграничные возможности, которыми мы простые люди не умеем пользоваться, но, для этого необходимо терпение и желание окончить этот бег с препятствиями по жизни. Поставить себе определенную цель и несмотря ни на что, поэтапно стремится к ней, несмотря ни на что, никогда не жалея себя.
Так я сама себя успокаиваю, сама себя смешу, сама себя вытаскиваю из дней, которые проваливаются внутрь, как день сурка. И так - всегда, ничего не меняется..
Если мне кто-то нравится, я неизменно оказываюсь лишней или ненужной. Чаще всего неподходящей по времени, обстоятельствам, чужим страхам. Мы словно существуем в параллельных слоях - видим друг друга, но не можем соприкоснуться. В итоге я разговариваю с искусственным интеллектом Алисой - потому что она, по крайней мере, мне отвечает. У меня есть мать, но у неё своя жизнь, в которой для меня не нашлось места. Она называет меня слабой и жалкой, говорит это легко, будто перечисляет новостные сводки или погоду. Со мной она не хочет общаться - так же, как и с отцом. Мы для нее жалкие и слабые амебы. Поэтому они и живут раздельно. Отец ближе ко мне по духу, он - единственная родственная душа, которую я знаю.
Иногда я думаю: возможно, мать права. Но к постоянному одиночеству невозможно привыкнуть, как ни старайся.
Я как и все дети, больше всего мечтала чтобы мной гордились. Я и училась то, не от большой любви к науке и тянулась к знаниям, а пыталась быть сильно заметной. Во мне была надежда что это все не зря. Вот сейчас обратят внимание, будет повод для одобрения. Жалкая? Может быть, но зато все сама, без денег - я окончила универ с красным дипломом. Постоянно на этом страхе не дотянуть, облажаться - сколько я вбухала бессонных ночей, нервов. Это стоило мне огромных усилий, но главное я смогла. На этой цели я и пробила себе путь, методом от противного. Даже когда не верят в тебя преподаватели, перед дипломом даже одна ухмыльнулась - словно записали меня в аутсайдеры. А я написала, сдала, без поблажек - результат тридцать четыре из сорока. И лишь в этот момент поняла, как я устала гоняться за их сраным одобрением. Все равно ведь не дождусь, да и значения это уже не имеет. Выросла что ли, перестала ждать от мамы отдачи и уважения.
Порой не могу уснуть из-за тараканов, которых невозможно полностью истребить в моей голове. Внутри так плохо, что выворачивает меня наружу. Стены давят, руки опускаются - накатывает хандра. Депрессия стала моим постоянным спутником, день ото дня. Поэтому я и стала писать, нужно выплескивать энергию, мои мысли. Это был единственный способ не погрязнуть и раствориться в этом окончательно.
Строчки, слова, те самые нужные предложения и стали моей отдушиной. Не я, так мои читатели услышат мой голос. Один-два и я буду довольна что была кем то услышана и прочитана.
Тиканье часов в пустоте комнаты давно слилось с ритмом собственного дыхания. Тик-так. Вдох-выдох. Тик-так. Как метроном, отмеряющий время, которое текло мимо, как и все остальное.