— Господин полковник, дозор на выходе из тоннеля уничтожен! — словно подтверждая мои слова, закричал кто-то из подчинённых Эльвани. Я успел перехватить его резко изменившийся взгляд — вместо несокрушимой воли в глазах врага появился страх.
— Ты… Открывай куб немедленно!!! Иначе я прикончу тебя прямо сейчас! — взревел Эльвани. И тут же, словно в подтверждение, вогнал мне в правое плечо узкий длинный клинок. — Считаю до трёх, и если не откроешь, узнаешь, что такое настоящая боль! Раз!
Глупец! Полковник попал своим артефактным мечом мне прямо в энергетическое ядро, и фактически создал прямой канал со своим телом. И пусть он силён, но от такого удара ему не увернуться. Как меня не спасли от взрыва ружья защитные плетения, так и Эльвани сейчас подставился.
Пятизвездная техника «большой ледяной шип» требовала несколько секунд на создание, и большой сосредоточенности. Только мне было проще, я формировал магический конструктор прямо внутри себя. И потому не отвлекался на боль, крики, и своё положение.
— Два! — голос полковника был переполнен яростью, смешанной со страхом. Слишком медленно считаешь, враг. Я успею ударить раньше.
Миг, и клинок иноса покрылся слоем льда, а техника, не останавливаясь, скользнула дальше — в рукоять, а затем и руку Эльвани. Он попытался разжать пальцы, но поздно — холод уже сковал их, а действие магии стремительно двигалось дальше, к локтю.
Полковник закричал. Нет, не от боли, а от осознания, что уже не в силах что-то изменить. «Большой ледяной шип» добрался до плеча, и одним ударом прошил голову врага насквозь. Тело иноса вздрогнуло, и начало заваливаться в сторону куба, потянув за собой оледеневший клинок.
Боль раскаленным прутом впилась в моё тело, когда лезвие меча покинуло рану. Она почти заглушило звук раскалывающегося льда — Эльвани, ударившись о стену куба, разлетелся на осколки.
Совладав с телом, из-за нестерпимой боли не желающим подчиняться, я начал раскачивать себя, слева на право. Раз, второй, третий, рывок — и мне удалось завалиться на бок, а затем и вовсе опрокинуться на живот. Ещё немного, совсем чуть-чуть! Надо лишь дернуться влево, и плевать, что на глаза вновь упала черная пелена, а кровь, пульсирующая в ушах, звучит словно звон тревожного колокола.
Я не знал, зачем мне нужно коснуться артефакта хаоса, но чувствовал, что это жизненно важно. Рывок. Ещё один. И вот наконец, при очередном рывке, костяшки пальцев левой руки прижались к теплому камню. Миг, и перед глазами вспыхнули строки текста. Угасающий разум пропустил строки, сообщающие о чем-то критическом, опасном и требующем чьего-то вмешательства. И остановился на главном:
'Активирована единица выбора. Запущено колесо истинного хаоса.
3… 2… 1.
Выбор зафиксирован.
Награда: вмешательство в судьбу класса абсолют'
И пришла тьма.
Глава 4
Инициализация
Я проснулся от странного сна, почти кошмара. Не открывая глаз, попытался удержать в памяти те образы, что видел совсем недавно, но не смог — все они развеялись, словно утренний туман под воздействием лучей восходящего солнца. Лишь чувство щемящей пустоты на сердце, и всепожирающей ненависти к… К кому, или чему?
Осторожно, чтобы не разбудить Айвэн, поднялся с нашего ложа, подхватил ножны с мечом, и бесшумно ступая по мягкому ковру, вышел из спальни. Встретившись взглядом с Саидом — одним из лучших воинов моего рода, я прижал палец к губам, чтобы хранитель покоев не нарушил тишину. Сегодня предстоит длинный и трудный день.
А ещё нужно присматривать за гостями. Сарший сын императора Бельвеса, наследник, почтил мой дом своим присутствием. Я до сих пор не смог понять, зачем он отправился в такую даль от дворца? Да, знаю, что мой родной заслуженно считается одним из самых преданных императорской семье, но этот визит — то ли вежливости, то ли разведка рода очень плохо работает и я чего-то не знаю… Неужели война?
Чтобы ни одной половицы не скрипнуло под ногами, я пересёк коридор, используя технику «тихого шага» — одну из первых, хорошо усвоенных мной. При этом, когда создавал плетение, сердце вновь кольнуло сильное чувство. Тоска? Но с чего бы?
В большом холле уже шла работа — одни слуги готовили завтрак, другие оттирали одним им видимые пятна. Пришлось поднять правую руку в особом жесте, чтобы никто не вздумал шумно проявить ко мне почтение. Ещё слишком рано.
Добравшись до тяжёлой двустворчатой двери, я распахнул её и шагнул террасу. Как раз в тот момент, когда первые лучи солнца выглянули из-за горизонта, окрасив перистые облака в огненный цвет. Ещё не пели утренние птицы, и можно было насладиться утренней тишиной.