Обязано было расстроить, однако я не переживаю. Стою рядом с хозяевами замка, обсуждаю погоду, ожидающуюся зиму и проблемы коневодства. Амалия сначала помалкивает, затем утягивает муж на танцы. Оркестр играет бодро и зажигательно, дворянская молодёжь откликается всем сердцем и всеми членами. Взмётываются юбки, пары выстраивают фигуру за фигурой.
— Вы почему не танцуете, шевалье? — граф наконец-то озадачивается моей пассивностью.
— А не умею, Ваше сиятельство, — признаюсь открыто. — Меня же в свет ещё не выводили. Старший брат брал уроки танцев, а мне как-то неинтересно было.
Умалчиваю о том, что был озабочен тривиальным выживанием в собственной семейке. Сор из избы не выносят. Хотя вот Амалия сделала это легко и непринуждённо. Семейство Фьонце теперь в курсе, как обзывали меня сёстры в детстве.
Надо учесть, что теперь Амалия возненавидит меня всерьёз и надолго. Человек так устроен. Если он по собственной прихоти бездумно делал кому-то плохо, то обязательно станет ненавидеть или презирать пострадавшего. Подыскивать причины, почему так поступал. Нет причин? Не беда, всегда можно сочинить и приписать их этому негодяю бестолковому. Убеждать и спорить бессмысленно. Как это он ни в чём не виноват и вообще человек хороший? Получается, это я — подлая тварь, потому что строю ему пакости ни за что ни про что? Нет-нет, такого быть не может! Всё нутро встанет на дыбы от такой мысли.
Конечно, я знаю, что Амалия — мерзавка, кто-то может догадаться, но она-то никогда с этим не согласится. А тут я ещё предельно обострил ситуацию и высветил всем её неприглядное поведение.
«Человек всегда ненавидит того, кого предал или сделал какую-то гадость», — таков краткий вывод из соответствующей лекции предка.
Подскакивает Инесса с тем же вопросом, дескать, почему прохлаждаюсь. Приходится повторять своё признание.
— А это моя подруга, Алисия Трешем, — представляет мне хорошенькую брюнетку.
Галантно целую руку, выдаю комплимент:
— Рядом с вами хочется зажмуриться, чтобы не быть ослеплённым вашей красотой.
Через пару минут, сам не заметив как, оказываюсь в стороне с Алисией. Инесса снова упорхнула, в этом городке она довольно популярна.
— Инесса рассказала, как вы ей помогли, — Алисия очаровательно улыбается.
— Наверняка преувеличивает, — нахожу нужным умалить свою роль.
— Не скромничайте. У меня к вам тоже есть просьба по поводу внешности.
— Вашей? Вы шутите! Если только есть что-то, спрятанное под одеждой.
Выясняется, что Алисию не устраивает лёгкая смуглость её кожи. Девушке хочется белую, как у Инессы. Задумываюсь.
— Вне моих сил, очаровательная Алисия. Это ведь по всему телу надо цвет менять. Я такого не умею.
— Мне кажется, вы излишне скромны, шевалье, — улыбка девушки тускнеет. — Я бы заплатила…
— Если есть деньги, то почему бы не обратиться к опытному целителю?
— Никого нет, кто бы внешностью занимался, — девушка грустит. Выражение её лица резко меняется, становится слегка напряжённым: — А знаете что, шевалье? Осветлите мне кожу бесплатно. Вам ведь всё равно за это деньги нельзя брать. У вас лицензии нет на целительскую практику. У меня двоюродный дядя в гильдии состоит, так что я знаю порядок.
— Если… — предок останавливает, когда пытаюсь пуститься в посторонние рассуждения. — Алисия, я же сказал, что это не в моих силах. Просто не знаю, как это делать.
— Как-нибудь узнайте, — мягкая улыбка в сочетании со стальным взглядом производит впечатление, надо признать. — Иначе гильдия узнает о вашей незаконной практике. Они могут доставить вам массу неприятностей, которых лучше избежать.
— Ах, Алисия! — бережно беру её за руку. — Почему же никто не понимает простых вещей? С целителями нельзя разговаривать в подобном тоне. Если он сильно обидится, то сделает вот так.
Похлопываю её по руке.
— И через два-три дня вы неожиданно упадёте в обморок. Прямо на прогулке или дома, стоя у окна. Из этого обморока вы уже никогда не выйдете. Если в течение минуты не подоспеет сильный целитель, то вам конец. В самом расцвете ваших юных лет. Понимаете?
Алисия моментально бледнеет. Вот, кстати, замечательный способ осветлить кожу, ха-ха-ха!
— Шевалье! Не знаю, что вы сделали, но немедленно отмените! — змея, прячущаяся в Алисии, выходит наружу и злобно шипит.
— Вы же сами просили! — удивляюсь непритворно. — Сейчас у вас великолепно бледный вид, как и просили. Ненадолго, зато бесплатно.
Затем извиняюсь и возвращаюсь к графской чете. То есть думал вернуться, но те куда-то ушли. Хотел тоже улизнуть, но не дали.