Действительно, нет. Так-то если собрать всех, то конную сотню он может выставить. Если отмобилизует всех пастухов, конюхов и сделает набор в подотчётном селе и паре деревенек.
— Сами вы как хотите, а Дэну нужна своя.
Мы обмениваемся соображениями, стоя во дворе. Рядом уже готовая к отъезду полудюжина всадников барона. Киваю паре знакомых пастухов. У Дортина всё так. Во время войны — вооружённые всадники, в мирное время — пастухи.
Река Эливер, перекат.
Спустя неделю.
Проковырял дагой ещё крепкий, только начавший подтаивать лёд. Пока в узкое отверстие не ударил вверх невидимый обычному человеку белый фонтан. Не сам по себе ударил — сначала я качнул оттуда ману, покачнулся сам. На этот раз на ногах устоял и по ощущениям взял больше. Как «напился» оттолкнул «жгут», он и ударил вверх. Как будто прорезали мощную артерию, и она исторгает стремительный гейзер.
Давление маны быстро спадает, фонтан слабеет до исчезновения. Закрываю его. Как сказал мой предок, если у тебя есть фонтан, заткни его, дай отдохнуть и фонтану.
Рядом граф Фаркан. Гощу у него третий день. Главная цель — помощь Дортину. Проводил переговоры с графом о рекрутах. Обещал собрать сотню — полторы крепких молодых людей. За сходную цену в две кроны за каждого. Полсотни соверенов плюс-минус придётся выложить из собственного кармана. Помощь Дортину лично от меня. Из этой пары крон полкроны уйдёт семьям рекрутов — большие деньги для селянина.
— Вроде всё сделали, Ваше сиятельство, можно возвращаться.
Едем к тому месту, где была переправа. Лёд скоро тронется, но пока крепкий. В течение дня может сверху подтаять, ночью снова замерзает.
— Когда будут заряженные артефакты?
Граф выдал мне полдесятка накопителей для зелёной маны. Он рьяно взялся за осуществление нашего проекта. Подготовил место для посадки полезных и ценных растений. Сделал и испытал устройство для полива. Пока только с артефактами Грина. Я посмотрел, эффект есть.
— Не знаю. Я ж никогда этим не занимался. Грин сколько времени тратит?
— Около двух недель на каждый. Так что когда будет готов первый, сразу везите. А то как бы не опоздать.
Гронкс, замок Тревзен.
Спустя неделю после визита к Фаркану.
Заполошное время наступило. Почему-то не было такого раньше. Сижу, разбираю доклад управляющего медеплавильным цехом. Привёз его человек с труднопроизносимым именем Вигтерн. Старший помощник, предок тут же окрестил его старпомом. И предложил, хихикая, вариант «старпёр». Юркий и невысокий мужичок раздражает излишне внимательными глазами и подобострастным видом. Подозрительное сочетание. И в поведении чувствуется какая-то фальшь. Встречаемся по делу первый раз, а он уже угодливо приседает и кланяется на каждом шагу. Не так себя вели со мной служащие. Особенно старые и опытные. Разговаривали небрежно и снисходительно. Поначалу. А Вигтерн — опытный, с детства его помню.
— Почему выплавка серебра упала?
— Да как же упала, Ваша милость? — округляет глаза. — Наоборот, выросла на одну десятую!
— А добыча меди почти в полтора раза, — смотрю сводные данные по месяцам, сопоставляю.
— Серебра в руде становится всё меньше, Ваша милость, — сокрушённо вздыхает.
«Или вы воровать стали больше», — но эту версию оставляю при себе. Мне очень любопытно бумаги разбирать. Выясняется, что граф продаёт королевству серебро за полцены. За каждые два грана (гран примерно равен килограмму) серебра королевская казна платит граном монет, талеров и крон. Своего рода налог, но скрытый. Ведь мы вроде как сырьё поставляем. Такое же соотношение за медь. Примерно такое же, ведь телеги медных монет нам не нужны, платят серебром или золотом.
Тщательно пересчитываю поступление денег, серебро и медь. Всё сходится. Вношу запись в журнал поступлений, подписываю, ставит свою закорючку и Вигтерн. Он ещё подсовывает свою накладную, закрываю её подписью и печатью. Примечательный, кстати, момент: папаша на этот раз оставил мне графскую печать.
Когда старпом уходит, внимательно изучаю документы за несколько лет. Выработка серебра колеблется, и заметна склонность к уменьшению его содержания в руде.
Каждое утро теперь сразу после тренировки приходится заниматься делами графства, поэтому Сесилии остаются только вечера. Не страшно, я с ней почти закончил.
Под конец поменял свои соверены на кроны и талеры. Папашка мой, конечно, мудак тот ещё! Всё время мучаюсь с разменом золота, плачу комиссию менялам, а тут под рукой, графская казна с неподъёмными мешками меди и увесистыми мешочками серебра!