— Есть один в мою пользу! — торжествует братец.
— Ошибаешься, удар прошёл вскользь.
— Но ведь прошёл! — ухмыляется Хендрик, ловко поймав меня на слове.
А я просто уклонился ровно настолько, чтобы кругляш на кончике лишь коснулся кожаного доспеха. Каждое движение должно быть экономным.
От моей пристрелочной атаки братец уходит. Контратаковать не решается. На мгновенье открываюсь, и он поддаётся соблазну. Выпад! «Быстрое» зрение мне в помощь! Ловлю его шпагу на дагу, резкий шаг вперёд-влево, зацеп своей шпагой, рывок! Шпага Хендрика кувыркаясь летит на землю. А я не удерживаюсь. Обратным лёгким движением хлопаю ему клинком по лицу. Кончик его закрыт, но заточка по всей длине никуда не делась.
На лице Хендрика вспухает кровавая полоса, радующая моё любящее братское сердце. И вскипает бешеная злоба. Он делает сложное движение освободившейся рукой, и перед ним возникает оранжевый сполох сложной структуры. Заворожённо вглядываюсь. Никогда не видел от Хендрика такой чёткой картинки. Или я зорче стал? Стоп-стоп! Это он чего?
Мощный удар, словно огромная подушка бьёт по всему телу, отбрасывает меня шагов на десять. Ещё пять проскальзываю по траве. «Бум-м-м!» — отдаётся в голове. Останавливает мою позорную траекторию полено, одна из опор скамьи.
«Ни фига себе тренировочка! — высказывается предок. — Лежи спокойно, кажется, у тебя сотрясение мозга».
Глава 31
Глава 31. Поговорим, брат
База Дортинов. Тренировочная площадка.
Вечер.
— О, извини, Стэн, — поднявший шпагу Хендрик криво и гадко улыбается, — забыл тебе сказать, что дуэль магическая.
Если братья Дортины не видели до сих пор торжество злодея после удавшейся пакости, то вот оно, счастье познания! С улыбочкой на заботливо украшенном мною лице, небрежно помахивая шпагой, Хендрик приближается ко мне.
Его пакостливая улыбочка разочарованно гаснет при виде моей, открытой и радостной. Ещё закидываю руки под голову, принимая вид безмятежно отдыхающего.
— Пристраивайся рядом, брат, — киваю налево от себя. — Поговорим, пообщаемся…
Хендрик снова усмехается, готовится что-то сказать, но не успевает. Слишком близко подошёл, а мне много не надо — всего лишь коснутся ногой его сапога. Хендрик резко бледнеет, равновесие удерживает с трудом.
— Парни, — скашиваю глаза на Дортинов, — помогите ему устроиться рядом.
Гров и Дэн аккуратно помогают Хендрику. Осторожно поворачиваюсь на бок, лицом к нему, подпираю голову ладонью. Не собираюсь с ним спорить, стыдить его, обещать пожаловаться. Такое случалось много раз, знакомо братцу и абсолютно его не озаботит. Его это только развеселит.
— Ай-я-я-яй, Хендрик! — грожу пальцем свободной руки. — Нарушил регламент дуэли, разве так настоящие благородные дворяне поступают?
Ошеломление его от резкого упадка сил проходит, но на смену появляется разочарование тем, что я не обижен, не возмущён, негодованием не вскипаю.
— Нет, возлюбленный брат мой! — восклицаю патетически. — Они так не поступают! Ты уронил честь дворянина и мага! Поэтому сейчас будешь строго наказан.
Последнюю фразу выдаю будничным тоном, уже без всякого пафоса. Братья Дортины переглядываются и тихо веселятся. Хендрика почему-то сильно корёжит, когда называю его возлюбленным братом моим.
Возлагаю ладонь ему на грудь. Что там у него? О, источник заметно подрос. Это непорядок! Сначала выкачиваю из него всю энергию. По заветам предка действую, как хохол из анекдота, кем бы ни был человек с таким прозвищем. Что могу взять — забираю, что не могу — надкусываю, то есть выбрасываю в пространство. Затем нагло сжимаю и фиксирую источник. Хватит тебе, брат, и пятого уровня! А то гляди-ка, шестой вовсю раскручивает.
Кое-что говорю вслух, и с каждым словом всё больше и больше крови отливает от лица наказанного придурка:
— С недельку магичить не сможешь. А свой шестой уровень восстановишь через годик. Будешь дёргаться, — небрежно щёлкаю его по носу, — или вздумаешь отцу жаловаться, я тебе источник до второго уровня сдую. Или вообще уничтожу. Зачем нам в семье такой тупой маг? Да ещё забывший о чести дворянина.
Чуть ли не впервые вижу в его глазах страх такой глубины. Что вселяет в меня чувство глубокого удовлетворения. Осторожно встаю, иду к Дортинам, которые деликатно отошли в сторону.
Гронкс, банк дома Мозерс.
Спустя восемь дней.
— Половину серебром, если можно, — протягиваю служителю требование.
— Только десять соверенов сможем, — покопавшись в своих закромах, извещает он.