— Давайте так.
Стоящий рядом барон Дортин слегка морщится. Это уже не мои деньги, это его деньги. Пересчитав и ссыпав в объёмный кошель груду металла, отдаю его барону.
— Не страшно. У графского казначея разменяем. Хоть все, — ухмылкой приветствую пришедшую в голову мысль. Насчёт графского кастеляна.
Всем табором, с нами пятёрка замковых стражников, выходим.
— Всё-таки я не понимаю, Стэн, зачем ты всё у меня купил, — говорит Дортин, пропуская меня вперёд в карету. — Ты же мог просто в замке своём всё взять.
— Во-первых, не хочу становиться обязанным отцу. Иначе он тут же начнёт претендовать на свою долю. Во-вторых, это помощь вам, барон. Вы сейчас отчаянно в деньгах нуждаетесь.
Пара повозок: одна в спешном режиме отремонтированная и модернизированная, вторая изготовлена почти с нуля. Восемь коней — не породистые скакуны, но надёжные и крепкие. Люди. Дэн взял с собой пару баронских пастухов. Коротко говоря, барон меня укомплектовал полностью. Плюс мой Варнак, троица парней из новобранцев, тех, кто обожает лошадей. Один из них почти кузнец. То бишь отец его кузнец, а он с детства рядом околачивался.
Наверняка я что-нибудь забыл, не учёл. Такое всегда по ходу дела выясняется. Но деньги есть, в городах есть лавки, в которых можно всё купить, и мастера, которые сладят всё, что не найду у лавочников.
Замок Тревзен, Большой зал.
Ужин.
Сесилия так цветёт, что барон и баронет то и дело скашивают на неё глаза. Понимаю их и горжусь собой.
Немаловажное следствие в том, что мамуля в её присутствии даже косо глянуть на меня не может. Сестрица мгновенно затыкает ей рот, тем самым честно расплачивается со мной. Денег-то с неё я больше не беру. Те десять соверенов были её единственным денежным взносом.
По большому счёту свои семейные трудности ликвидировал полностью. Амалию жестко приструнил, Хендрика запугал (ну, я надеюсь), Сесилия стала союзницей. Отцу поставил жёсткие границы и намекнул, что не потерплю их нарушения. Матушку можно совсем во внимание не принимать. Если она настолько дура, что не понимает выгод дружбы с младшим сыном, то кто ей виноват? Не догадаться или не знать, от чего вдруг Сесилия расцветает? В собственном доме? Она вполне могла бы попросить о том же, разве я ей отказал бы? Никогда! Плату потребовал бы, да, как без этого. Не можешь собственному сыну заплатить материнской благосклонностью? Тогда ты — подлая тварь!
Комната Сесилии после ужина.
— Стэн, ты не мог бы выполнить одну мою маленькую просьбу? — спрашивает сестра после коротких процедур с ней и Миной.
Выслушиваю. Удивляюсь. Поражаюсь способности женщин добывать проблемы на ровном месте. Ей понадобилась маленькая аккуратная родинка на лице. Мода, видишь ли! Тяжко вздыхаю:
— Сесилия, во-первых, не умею. Никогда такого не делал. Во-вторых… зачем⁈
Почти выкрикиваю последнее слово так, что она отшатывается.
— У тебя косметика есть. Можешь нарисовать или прилепить куда угодно. Переместить в любое другое место по первому своему капризу. А как ты это сделаешь, если родинка настоящая? К тому же я же не твой паж, что постоянно рядом. Мы не так уж часто видиться будем.
Сестра начинает мужественно бороться с назойливо возникающим ощущением, что она — полная дура. Добавляю перчику:
— Ещё обстоятельство прими во внимание. Ты станешь маркизой, а позже герцогиней. Тебе надо не следовать моде, а управлять ей. Придумай язык! Например, родинка у левого глаза — я занята, у меня есть любимый мужчина. У губ — настроена серьёзно. Ну и так далее. Представляешь, какое поле для скрытых сообщений, которые понимаете только вы, женщины.
— Кто-то сразу своим мужьям и родственникам разболтает, — Сесилию захватывает эта идея.
— Обязательно! — даже не собираюсь спорить. — Только надо учесть психологию мужчин. Они просто не станут вникать в эти женские хитрости. Мы воспримем это с усмешкой. А та аристократка, которая придумает такой язык, непременно станет всеобщим кумиром. Тебе даже придворные дамы при короле начнут бешено завидовать!
Оставляю её, вспыхнувшую яростным энтузиазмом, со снисходительной усмешкой. Хотя кто его знает, возможно, я подарил ей верёвочку, на которой станут подпрыгивать мужчины. И я в том числе.
Кабинет кастеляна.
Сижу рядом с его столом. По идее, надо бы принять кастеляна в кабинете отца, но на этот раз ключа мне не дали. Потому что я дома с кратким визитом — смысла нет.
— Серебра мало осталось, — мнётся кастелян, глядя на два десятка соверенов от Дортина.
Если кто-то не видел выражения лица человека, которого шарахнули по голове тяжёлой дубиной, то милости просим полюбоваться. От моего вопроса кастелян цепенеет. И заметно бледнеет.