— О! А Хендрик что здесь делает?
Братан сохраняет невозмутимость, разбавленную толикой непреклонности.
— Стэнард ди Гревис, у меня к тебе серьёзный разговор, — мамуля поджимает губы.
Ого! Какой официоз! Она меня этим запугать, что ли, хочет? Ну что ж, делаю предельно серьёзное лицо, начинаю есть её глазами и даже вытягиваюсь во фрунт, как старательный новобранец. Графиня — вот, умора! — глядит с удовлетворением. Более опытный и битый Хендрик — с подозрением.
— Ты нанёс рану старшему брату, — это она о безобидном рассечении? — и что-то сделал с его магическим источником. Немедленно всё исправь!
— Зачем, матушка? — я искренне удивлён. — Шрамы украшают мужчин. Разве вы не видите, насколько мужественнее выглядит Хендрик с этой красивой царапиной?
— Прекрати паясничать! — графиня хлопает рукой по столику рядом. Один из стоящих там флакончиков падает.
— Хендрик, я тебе что сказал? — мой голос строг и холоден. — Чтобы ты не смел жаловаться родителям.
— Речь шла только об отце, — уточняет он и не понимает, насколько трусливо это звучит.
Он показывает, что осмеливается меня ослушаться, только используя формальные поводы. Прямо нарушить запрет не решается. Попался! Гляжу на братца с нарастающим весельем. Тот отводит глаза в сторону.
— Стэнард, ты не посмеешь ослушаться матери! — у графини жёсткое лицо.
Пожалуй, не вспомню, когда видел её такой.
С чего это она взяла, что не посмею? Могу прямо, могу отговориться. Меня настолько веселит ситуация, что я начинаю смеяться открыто.
— Хендрик! Ты, как маленький обиженный мальчик, побежал ябедничать мамочке? Ой, меня обидели, заступись, пожалуйста, ха-ха-ха… Слушай, Хендрик, а ты в юбку ей плакался или в рукав? Ха-ха-ха!
Меня разбирает всё больше, Хендрик багровеет. Дурень, ты дурень! Когда я запретил тебе жаловаться, я не о себе беспокоился, а о тебе. Чтобы ты сохранил своё реноме наследника рода, перспективного мага и сильного человека.
— Стэнард! — грозно взывает графиня, но гнусный я не обращает на неё внимания.
— Заткнись! — шипит Хендрик. Тоже впустую.
— Наследник рода! — воздеваю руки к верху, призывая небеса в свидетели. — Будущий граф и боевой маг! Жалуется мамочке на то, что его обидели, носик прищемили, ха-ха-ха! Расскажи кому — не поверят!
Лицо Хендрика багровеет, он наливается злостью. Рука будто выстреливает вперёд и быстро вычерчивает плетение. Шалишь, братец! Два раза на одни и те же грабли я не наступаю. Он уже в зоне моей расширившейся ауры. Знаю, что если выдернуть из плетения идент… идентфи… короче, факсимиле — подпись мага, то плетение рассеивается впустую. Предок придумал.
Оно не такое уж и слабенькое, всё-таки маны Хендрик подкопил. Но теперь у него обескураженное лицо. Сосредотачивается и снова выпускает атакующее плетение, но мне повторить свой фокус ещё легче. Потому что подхожу к братцу всё ближе и ближе. Уже не смеюсь.
Третий раз он сотворить своё колдунство не успевает. Хватаю его одной рукой за грудки и мощно дёргаю на себя. Получается неожиданно легко. Накопленная с детства ненависть прорывается наружу злой силой. Сейчас ты ответишь за все мои детские обиды! Я не злопамятный, нет! Просто набралось столько, что самый терпеливый и добрый человек взбесится.
— Стэн, прекрати немедленно!
Под отчаянный вопль матушки Хендрик летит мимо меня, нелепо взмахивая всеми конечностями.
Успевает встать только на четвереньки, когда я с чувством непередаваемо свирепого наслаждения переворачиваю его на спину мощным ударом ноги.
«Больше так не делай, — строго указывает предок. Не успеваю его послать, как он продолжает: — Сверху надо ногой бить…»
Он учит дальше, и я с наслаждением от щедро удовлетворяемой жажды мести продолжаю избивать возящегося на полу Хендрика. По внешней стороне бедра каждой ноги, по внешней стороне плеч — кости долго будет ныть. Ещё раз по рёбрам!
Пришлось отвлечься на бросившуюся на меня графиню. Останавливаю её воздушной стеной и отдавливаю к креслу. Возвращаюсь к брату. Я ему ещё не всё высказал. Тот перевернулся лицом вниз. О, это удобно! Хватаю его пятернёй за волосы.
— Я тебя предупреждал, чтобы ты не смел жаловаться? — шиплю ему в ухо и тут же с размаху прикладываю мордой о пол.
— Я тебя предупреждал, что источник тебе сдую?
Бормочет что-то протестующее, но заискивающих ноток не улавливаю. Испытываю дольку уважения: от банального мордобоя, пусть и жестокого, не ломается. Снова мордой о пол! Ещё сильнее. Влезаю в его источник и убавляю ещё на уровень. Ну, отцу всё-таки не наябедничал.
— Стэ-э-н, — стонет в кресле графиня и пытается встать.
Снова прижимаю её воздушной стеной. Спасибо Хендрику, показал плетение.