— Как?
— Ой, как хорошо, ваша милость… — девушка чуть качнулась, придерживаю её за талию.
Что-то мощно толкнулось изнутри навстречу непроизвольному движению Паулы. Она ведь симпатичная, и бёдра у неё такие крутые… тут же внутри вырастает каменная стена. Не хватало ещё! Это Хендрику даже бастарда простят, а мой прокол отец легко использует для полной опалы.
Встаю, усаживаю её на стул. По-моему, при таком воздействии пациент непроизвольно млеет. Мышцы временно слабеют. Надо на будущее учесть и укладывать или хотя бы усаживать больных.
Ухожу к себе. Мне тоже пора расслабиться.
Летний особняк Гревисов.
Стрелковый полигон графской гвардии.
Тот редкий случай, когда утром я не в библиотеке. Всё пытаюсь с подачи образа своего предка разгадать тайну успешного отражения стремительной атаки. Предок утверждает, что технически это невозможно, когда скорость нападения превышает некий предел. И предел этот опытными бойцами пересекается довольно легко.
Вывод один. Я его помню, а вот подробности разговора в сновидении уже улетучиваются из памяти. Сны обычно плохо запоминаются. А вывод простой и скучный: как только противник выходит на ударную позицию, нельзя покорно дожидаться атаки, нужно немедленно реагировать. Разрывать дистанцию, уходить в сторону или самому атаковать, одновременно принимая меры для ухода от встречного выпада.
Прокручиваю в голове те редкие эпизоды, когда Хендрику удавалось отразить атаку Дриза или уклониться от неё. Да, всё правильно. Беда Хендрика в том, что он далеко не всегда может распознать готовность наставника к нападению. У меня складывается впечатление, что Дриз может нанести удар даже из положения стоя на одной ноге, вытянув другую назад. Никогда не видел его в такой дурацкой позе, но я в него верю.
Но всё-таки скорость реакции надо поднимать. Хотя бы раза в два по отношению к обычной. Иначе мне никак не выстоять против опытных и сильных бойцов. И предок дал совет с чего начать. Поэтому я здесь, наблюдаю, как тренируются лучники.
Саккады, вот какое слово всплыло в памяти. Еле вспомнил. Движение зрачков. Чем оно быстрее, тем более быстрое движение ловится взглядом. Движение стрелы после некоторой тренировки уловить удаётся. Меняю место наблюдения, надо пробовать с разных углов.
Через четверть часа ясно осознаю, что под острым углом фиксировать полёт стрелы заметно легче. С этим всё ясно.
— Парни, а арбалетчики упражняться не будут?
— После обеда, ваша милость.
Но мою просьбу пострелять выполняют. Пара ратников приходит с арбалетами. Так-так, а вот болты увидеть в полёте не получается. Даю отмашку «достаточно» и ухожу.
Передо мной непаханое поле неотложных задач. Если с помощью возможностей дара я могу делать с собой всё, что захочу, то методы обычных целителей мне неизвестны. Кроме общего воздействия на организм целиком. Видимо, самое простое и то, что доступно сразу. Надо для начала хотя бы научиться фокусировать воздействие. Ограничивать уже умею. И работать без входа в Тень.
Так что тот злополучный прыщик у Сесилии по общепринятой методике я действительно вылечить не мог.
Обед.
С некоторых пор меня перестали шпынять на каждом шагу. Изредка всё-таки бывает. По инерции. Но сейчас любая колкость в мою сторону заканчивается полным афронтом, после которого инициатива начинает активно иметь инициатора (постоянно мне мой предок какие-то новые словечки подбрасывает). Причём в режиме садо-мазо (вот опять!).
Это открытие для меня. Зло вышучивать кого-то интересно только тогда, когда жертва страдает от насмешек. Пугать забавно того, кто пугается. Бить замечательно того, кто не способен ответить. Последнее отвратительно, конечно, но идеально вписывается в натуру моего славного братца.
Родственничкам больше мешает не то, что я больно отвечаю, а то, что меня стало невозможно пробить. Внутри меня словно выросла толстенная гранитная стена, которую бьющие в неё стрелы не способны даже поцарапать.
Маленький мальчик, который с плачем бегал жаловаться родителям, после того как Хендрик изваляет его в грязи, остался в прошлом. Неизбывное детское горе от испачканного нового костюмчика усугублялось тумаками от родителей. Моральными, а то и физическими. За то, что не сберёг одежду. С некоторых пор и покупать новое почти перестали. Зачем, если оно на следующий день становится стираным или даже штопаным?