Парни расслабились только тогда, когда я не выдержал и откровенно заржал.
— Ладно, ведите меня и показывайте свои владения.
Вот они мне до сих пор и показывают. Шутки шутками, но они действительно относятся ко мне с пиететом. Подозреваю, барон их настропалил. Насколько же внешний мир приятнее моего семейного дома.
Дав нашим скакунам перевести дыхание, пускаем их вниз бодрой, но лёгкой рысью. Местность здесь открытая, небольшие рощи стоят тут и там, но разгуляться есть где. Неожиданно Гров быстро выхватывает дротик, вслед за ним замечаю впереди скачущего в панике зайца. Парень чуть приподнимается и хлёстким движением отправляет дротик в полёт. Поражённо наблюдаю обострённым зрением за происходящим. Заяц не дурак, скачет не по прямой и шагах в сорока впереди, за время полёта копьеца успевает переместиться на расстояние побольше моего роста. Однако дротик вонзается ему в шею под затылком. Это как⁈
Да вот так! Вовсе не удивлённый фантастическим трюком брата младший подскакивает к зайцу и подхватывает его на ходу, не сбавляя скорости. Через пару мгновений заяц подвешен к седлу, а дротик возвращён владельцу.
Я уверенно чувствую себя в седле и кое на что способен, но до парней мне очень далеко. Впечатление такое, что они живут конными. Интересно, а они могут на ходу нужду справить? По большому? По маленькому я и сам смогу.
Проезжаем мимо небольшого калка. На этот раз младший прыгает прямо с седла на нижнюю ветку и шустро шарит по кроне. Вниз падает пара длинных относительно прямых веток. Старший их подбирает, а младший тем временем спрыгивает прямо в седло. Ага, догадываюсь, почему именно Дэн на дерево запрыгнул. Гров тяжелее, и лошади труднее его прыжки выдерживать.
Мы обогнали табун, нам надо приготовиться. Оглядываюсь. Здесь такой хитрый луг, с которого река не просматривается. Затапливается во время паводка через длинную протоку, которая обходит береговой косогор.
— Трава здесь замечательная, — рассказывает Гров, — хоть сам жуй. Но оводов и слепней видимо-невидимо. Тут вокруг возвышенности, ветров нет, воздух стоит. Для этих мелких злыдней раздолье.
Вижу. Уже вокруг нас летают. Для начала ставлю свою фирменную завесу в виде купола, а то и нас сожрут. Двигаю его вместе с нами к месту, откуда подойдёт табун.
— Давай здесь, — командую баронету, — и здесь.
Гров втыкает две палки и ускакивает навстречу табуну. Вместе с пастухами они выстраивают табун в подобие колонны, которая спускается в луговую долину через обозначенные нами врата.
Гров подъезжает ко мне, пара пастухов держит другой край шагах в пятнадцати. Никто не видит зеленовато-белёсую завесу между двумя воткнутыми в землю черенками. Но кое-что остроглазый баронет замечает, и глаза его делаются всё шире и шире.
Ухмыляюсь победно. Завесу уже видно, вернее, линию, на которой она стоит. Её обозначает всё более чёткая тёмная полоса, состоящая из умерщвлённых слепней, оводов и комаров. В этом и состояла моя задумка.
Лошадки своим запахом и теплом сами привлекают насекомых. Те собираются над табуном со всей округи и преследуют до самого пастбища. Здесь, в долинке, им не мешают никакие ветра. Дело ещё в том, что летят они на запах, а значит, против ветра, поэтому на открытых местах их заметно меньше. А вот тут у них стойбище и база.
Последние коняшки спускаются к лугу. Растягиваю завесу раза в полтора, на большее меня пока не хватает, и засылаю к другому концу. Лужок имеет вытянутую форму, так что большую часть пространства я зачищаю.
— Ну что? — обращаюсь к Грову. — Пойдём лошадок смотреть?
Идём. По моему желанию сначала к жеребцу, командиру табуна.
— Только будь осторожен, Стэн, — предупреждает парень, — Шалун у нас с характером.
— Все жеребцы с характером, — ответствую флегматично.
Это действительно так. Нет характера — нет и жеребца.
Подходим. Гров настороже.
— Отойди чуток подальше, — сам приближаюсь неторопливо, но без опаски.
Шалун вскидывается и предупреждающе бьёт копытом по земле. Поздно, родной! Папочка уже здесь! Вытянутый язык моей ауры касается коня, и я немедленно посылаю ему свои эмоции: восхищение статью, симпатию и стремление к приятному общению.
Жеребец фыркает и немного склоняет голову. Подхожу, глажу его по шее.
— Давай-ка я тебя посмотрю, — сканирующее плетение уже пустил и многое вижу.
Животное, в принципе, здорово. А мелочи мы сейчас поправим.
— Вот здесь ты как-то грудью ударился, да, маленький? — осторожно обвожу ушибленное и почти зажившее место.