— Обед мы пропустили, есть хочешь?
Ответ у меня готов, я же только что инвентаризацию (голова скоро опухнет от терминов предка) провёл.
— Перекусить не помешает.
— О чём думал? — любопытствует Дэн.
— Ни о чём. Это такая специальная практика, похожая на медитацию. Только её можно делать и тем, у кого дара нет. Как-нибудь научу. Отвлекаться при этом нельзя.
— Зачем она? — Гров прежде всего ищет пользу.
— Если коротко, делает человека сильнее и умнее.
Братья почтительно замолкают. Просьба научить всплывает, когда мы уже рассёдлываем лошадей, аккуратно обтираем их влажной ветошью, оглядываем, всё ли в порядке. Те фыркают от удовольствия. Давно их к этому приучил, посылая в них лёгкую волну блаженства и неги.
Естественно, я обещаю. Мне не трудно. Но предупредить не забываю:
— Учтите, это очень ценный дар. Кому попало его давать нельзя. Только самым проверенным и преданным людям. Например, своих будущих детей этому научите. И это станет вашим фамильным секретом.
Парни резко становятся серьёзными. Я сейчас назвал их своими верными и близкими людьми. Пожалуй, даже больше, чем друзьями. Шутка о моём сюзеренстве неожиданно перестаёт быть шуткой.
— А твоя семья это знает? — в лицо заглядывает Дэн.
— Нет. И не узнает никогда, — мой ответ парней очень впечатляет.
Из особняка вылетает возбуждённая Лора, и мы слегка напрягаемся. Но девочка весела и оживлена:
— А у нас гости! Её милость Сесилия ди Гревис!
«…здец, бл… ёпр… твою…», — не разобрал, что там ляпнул предок. Сам стоял, как оглушённый. И что теперь? Папочке надоело меня дожидаться, и он послал за мной сестру? Гнилым нутром своим почуял, что мне тут слишком хорошо, так что нечего мне благоденствовать? Не бывать этому! Наполняю свою душу железной решимостью и величавым достоинством.
«Браво, потомок! — буквально ржёт фантом моего предка. — Ты — истинный аристократ! „Пошли все нахер, в жопу“ любой кучер сказать может».
Усмехаюсь. Неплохо ведь звучит. Предок заходится от хохота и проваливает. И видимо, вариант от предка чересчур сильно отозвался во мне. Потому что задаю Лоре вопрос в недопустимой среди воспитанных и куртуазных аристократов форме:
— Она сказала, нафига сюда припёрлась?
Братья сначала издают смешок, затем успешно его придавливают, и только потом их накрывает удивление. Мы проходим мимо остолбеневшей девочки. Её молчание — несомненный плюс, но небольшой минус тоже есть. На вопрос она ответить не смогла.
В первое мгновенье я испытал приступ почти страха. Однако моя уверенность в себе со времени отъезда стала практически взрослой. Почему нет? Ведь приходится самостоятельно разгребать тяжелейшие проблемы. Не стоит также скрывать от себя, насколько мне помогло отношение Дортинов. Уважаемым человек может стать, только когда его уважают. Особое место занимают те, кто умеет внушить уважение окружающим. Так что есть куда стремиться.
После приведения себя в порядок сидим на веранде, угощаемся ватрушками и запиваем их молоком. В столовую не идём, чтобы не переодеваться. Делать это незачем, у нас впереди много дел, так что конский запах успеет от нас отлететь.
Сесилии и баронессы нет. Зато Лорелея в наличии.
— Мальчики, вы зачем так жестоко напугали сестру утром? — строго вопрошает барон.
Меня выводит из-под ответственности, а братья не сдадут. Но я же сюзерен, мне и быть на острие.
— Мы просто не нашли другого способа отговорить её от глупости, которую она затеяла, — пожимаю плечами.
Братья облегчённо вздыхают.
— Какой?
— Она что, не сказала⁈ — изумляюсь вполне натурально и с негодованием смотрю на девочку.
Братья — молодцы и хваты! Немедленно присоединяются ко мне в дружном осуждении лукавой сестрицы. Барон слегка теряется. А мне рассказать не трудно:
— Она упрямо требует, чтобы мы брали её с собой. Куда, Ваша милость⁈ Куда мы её с любимыми куклами возьмём⁈ На охоту⁈ Нет! Ничего знать не хочет, топает ножкой и требует.
Наше осуждение предосудительного поведения девочки получает мощную поддержку от барона. Он теперь строго смотрит на дочь. Лора опускает глаза и непроизвольно ёрзает на стуле.
— Самое главное. Мы ведь не против. Но ей нужен специальный костюм, сапожки со шпорами. Ей надо научиться ездить на лошадях и не по-дамски — с посадкой, как на садовой скамейке — а по-человечески. Она это умеет?
Барон глядит на дочь очень задумчивым и долгим взглядом. Лора делает вид, словно её тут нет вообще.
Девочку спасает вошедшая служанка:
— Ваша милость, — обращается она ко мне, — Её милость Сесилия требует вас к себе. Я провожу.
Требует, вы только подумайте!