Поддерживаю самую многострадальную лошадку конской порцией энергии. Наверное, с ней я не успею, но не страшно. Табун не заметит потери бойца, одно погибшее животное — это далеко от уровня приемлемых потерь. Судя по некоторым высказываниям, барон ни капельки не огорчится, если с полдесятка лошадей придётся забить. Тем более самые болящие давно не первой молодости.
Так, вроде заработала моя гвардия ботов. Мелют бактерии без остановки. А вот что делать с вирусами? Пока по старинке: выпускаю две сотни ботов, которые работают тупо, как ратники на поле боя. Скорее, как крокодилы. Хватают и кусают. Вот только энергии им хватает ненадолго. Ночь простоят — и то хлеб. Пойду думать. Кое-какие идеи есть.
Напоследок выплёскиваю на болящих энерговолну. На всех скопом. На сегодня всё.
Усадьба Дортинов. Тренировочная площадка.
Следующий день.
Нет, Сесилия! Тебе не удастся мне настроение испортить. В этот раз тоже. И пока серию не закончу, подходить не собираюсь. Только отмашку рукой даю — подожди. Хмурится и кривит лицо, но делать нечего. Стоит и мрачно ждёт. Мина топчется за левым плечом.
Закончив упражнение, иду к сестрице. Между подходами всё равно перерыв нужен. Братья продолжают: Дэн занимает моё изобретение, Гров становится на контроль.
— Ты нас задерживаешь, Стэн, — ворчит Сесилия. — Мы уезжаем, карета уже ждёт.
— Прости, Сесилия, — покаянно прижимаю руки к груди, гляжу умоляющим о прощении взглядом. — Теперь всё рухнет и погибнет, да?
Предельно усиливаю во взгляде мольбу о прощении ничтожного меня:
— Всё висело на волоске и теперь всему конец? Род погибнет, если ты хотя бы на минуточку опоздаешь?
До неё окончательно доходит, что я над ней издеваюсь. Ей страшно не нравится, что я постоянно ставлю её на место. Не на то, что она полагает своим. Но деваться некуда, она от меня зависит, а не наоборот.
— Посмотри Мину, — следует мрачный приказ, который я предпочитаю счесть просьбой.
Служанку усаживаю на скамью. Прежде чем положить ей руки на плечи, всматриваюсь в смущённое личико. А ведь поблёкла сыпь! Другие, может, и не заметят, а я — да. Раз помогает стандартная тонизирующая волна, то можно и повторить. Ныряю в Тень только для того, чтобы посмотреть. Пожалуй, не буду больше снижать выработку… («Тестостерона», — подсказывает предок). Ну да, его самого.
— Свободны, — даю отмашку.
— Всё⁈ — изумляются обе, но громко — Сесилия.
— Я же сказал! Работать буду осторожно и по чуть-чуть. У меня ж опыта нет!
Всё надо объяснять на каждом шагу и многократно!
Я так счастлив из-за её отъезда, что выхожу провожать. И с довольной до ушей улыбкой восторженно машу карете вслед.
КП Архонта.
Следующие три дня.
Что-то мне дико надоело возиться с животными. Надо переключиться на что-то другое. Поэтому четвёртый день работаю в форсажном и несколько рискованном режиме. Не для меня рискованном, а для больных лошадей. Ну, разрешил же барон падёж пяти-шести голов. Больше и не будет в самом плохом варианте.
Главная проблема — распознавание, определение свой-чужой. Энергоботы вне категорий: биохимического профиля у них нет, они в принципе нераспознаваемы. Как они определяют зловредные бактерии? По цвету или, точнее, по энергетике. Организм хозяина и его ткани — зелёного цвета разных тонов. Всё чужое — враждебная энергия — багровых оттенков.
Есть в этой логике возможность обратного действия. Энергоботы можно настроить против организма. Так, что они начнут ему вредить, разрушая его клетки. Но об этом позже подумаю.
Уже ясно, что я могу задушить болезни. Нет проблем. Только этого мало. Надо сделать прививки всему поголовью. Иначе хворь может вспыхнуть снова в любой момент.
Вот этим и занялся.
Братьев озадачил тем, чтобы они нашли мне несколько десятков полых иголок. Кузнец такие не откуёт, а природа может. Например, у ежей и дикобразов иголки полые. О дикобразах в этом мире не слышал, а ежи водятся. Бравые братья Дортины быстренько отловили троих. Второй день держим их в небольшом вольере, а я понемногу набираю ежиные иголки. Они их сами то и дело роняют.
Мне надо сконструировать бот-транспортёр. Он должен взять на борт партию убитых бактерий и набить ими иголку. Дальнейшее понятно…
Усадьба Дортинов.
Четвёртый день после отъезда Сесилии.
Мы в малом загоне, который предок назвал карантинным. Здесь четыре десятка лошадей в стадии выздоровления или полностью излеченных. Братья с помощью конюхов подводят ко мне одно животное за другим, а я им делаю иглоукалывание.