— Предвидится заварушка? — уточнить всё же надо. — Оружие брать с собой?
— Не предвидится, — граф бурчит, снимая с меня тяжесть своего взгляда, — но оружие брать.
— Палаш возьму, — киваю, — ну и дагу.
Приступаем к десерту при явном прояснении всеобщей атмосферы. Угроза конфликта миновала. Доходит забавная мыслишка, здорово развеселившая: они стали меня боятся. Данунахер! В глубине сознания хихикает предок, научивший меня многим плохим вещам. Нет, точно! Как-то незаметно прекратились любые агрессивные поползновения: насмешки, издевательства, идиотские претензии.
И что, останавливаться на этом? Э, нет! Шалите, ребята. Веселье только начинается. Моё кошмарное детство, которое вы мне так заботливо организовали, сейчас прольётся на вас могучим, стремительным и вонючим домкратом. Прямо по голове.
Не знаю, что такое домкрат (ему свойственно стремительно падать — предок заходится от хохота), но пусть будет. Главное, чтобы было больно и неприятно.
— А хотите, расскажу вам очень примечательную историю? — долгим взглядом смотрю на Сесилию: «только промолчи, с-сука, только попробуй».
Сестра сначала слегка дёргается, затем берёт себя в руки:
— Конечно, Стэн, нам очень интересно послушать, — меня одаряют светски вежливой улыбкой.
Молодец! Я удовлетворён. Одной своей интонацией и выражением лица как бы переводит общение в формат невинной светской беседы. Всеобщее внимание сгущается на мне.
— Я с детства восхищался нашим замком. Если бы в королевстве объявили конкурс на самый лучший замок, наше родовое гнездо сразу попало бы в число главных кандидатов на первое место.
Это нравится всем. Даже граф не сдерживает довольной улыбки.
— Гармоничное сочетание канона, военной мощи и целесообразности. Своего рода это символ древней фамилии ди Гревисов.
Сладкий бальзам продолжает литься на сердца моих близких. Пронимает даже Хендрика.
— Любовался им вживую, на картинах и гравюрах. Помню его весь, до мельчайших подробностей. Как-то раз летом рядом с речкой я выстроил макет замка Тревзен. Задумал выстроить два: наш и какой-нибудь другой. Чтобы потом прямо там, на воздухе, поиграть в «Битву королей».
Все слушают очень внимательно. Что меня особенно смешит — Хендрик. Он что, не помнит? Сейчас вспомнишь, братец!
— Но как только я закончил, откуда-то сзади набежал Хендрик и лихо прыгнул ногами прямо в середину. Больше всего меня ранил в сердце разрушенный донжон. Но брат не остановился, пока не превратил результат моих многочасовых усилий в кучу песка и глины.
Наблюдаю наглядную иллюстрацию к словам «гробовая тишина». У Хендрика кровь отливает от лица.
— Мы тогда с ним подрались. И Хендрику даже досталось от меня, что в детстве случалось крайне редко. Возможно, это был единственный раз.
Паузу с трудом разрывает голос графа, необычно глухой:
— К чему ты, Стэн? К чему ты вспомнил о детских шалостях?
Х-е-х! Как он деликатно опустил имя старшего сына! Браво, граф!
— Ну как к чему, отец⁈ — удивляюсь непритворно. — Неужели непонятно?
На мой молчаливый призыв Сесилия на этот раз не откликается. Ладно, без тебя обойдусь.
— Если отбросить все подробности в сторону, что получается? — маленькая пауза нужна, но надо спешить, пока мне рот не заткнули. — Получается очень символическая вещь: наследник разрушил родовой замок. Отец, ты не находишь, что это похоже на знамение?
А вот теперь я ознакомился с понятием «мёртвая тишина». Похожа на предыдущую, но всё-таки другая. Будто всех тяжёлой дубинкой по голове оприходовали.
Надо заметить, что среди аристократов очень в ходу некоторые суеверия. Вера в знамения, например. С простонародьем, по поводу и без повода делающим ритуальные жесты отвода порчи, всё ясно. Но образованные дворяне? Хотя, возможно, в этом что-то есть. Например, я уверен, что Хендрик во главе рода рано или поздно приведёт его к упадку. Так что соглашусь в этот раз с суевериями: тот случай знаменателен.
Какое-то негромкое бормотание слышу, когда ухожу, но меня это не заботит. Как не заботит хорошего лучника в битве, куда попадёт стрела. Он прицелился, выстрелил — дальше работает стрела и воинское счастье. Я сбросил на головы родителей и Хендрика огромный, вонючий и липкий сгусток. Как они там будут отмываться и отмоются ли — мне начхать.
Граница владений Гревисов.
Цветочный луг, следующий день.
Подъезжаем к лугу. С нами подкрепление — полсотни конных ратников. Граф ди Гревис уже вторую неделю стягивает свои силы. Ещё человек тридцать: челядь на нескольких повозках и мы. Есть несколько алхимиков и травников, тоже можно отнести к подкреплению. За ними последнее слово.