— Сесилия! Это невозможно! Ты стала ещё красивее за такой короткий срок! — тискать взрослую сестру всё-таки неприлично, поэтому ограничиваюсь поцелуем ручки.
Зато она приветствует меня сердечнее всех. Ласково треплет волосы, искренне улыбается и гладит по плечу. Я продолжаю сиять на всех всем своим счастливым лицом. Натурально, я счастлив, я ведь не гениальный актёр, способный сыграть, что угодно.
Действую по рецепту от предка. Если кто-то вас намеренно или неосознанно ставит в неловкое положение, тут же сделайте то же самое с ним. Только надо постараться, чтобы моя лужа для родственничков вышла намного глубже.
Полагаю, папашка замыслил сцену в форме встречи облажавшегося чада. Посмотреть с осуждением, выразить презрение «только ты мог так вляпаться», затем сквозь зубы процедить: «заходи уж, раз явился». Всё в топку, как цветисто выражается мой предок.
— Пойдёмте в дом, — в эту фразу и выродилась вся графская задумка.
Иду переодеваться, я ведь в старом и в порядком изношенном наряде. Хм-м! Моя дверь открыта! Впрочем, я бы удивился, если б было не так. Сильно бы удивился. И сейчас есть чему. Дверь не взломана, а открыта. Неужто ключик сумели подобрать?
Придирчиво осматриваю комнату. Всё на месте. Осматриваю тайники — не тронуты. Но в тумбочку явно заглядывали, ха-ха-ха! Познакомились с Михелем, он лежит изломанной кучкой, не заряженный на прыжок. Кто-то здесь долго и пронзительно верещал, а затем мелочно и по-детски сломал игрушку. Наверняка, не Паула. На Хендрика похоже.
Окно! А как по-другому, если дверь не взломана. Без ключа она только изнутри отпирается. Окно открыли аккуратно, ничего не сломав, но мелкие царапины на подоконнике есть. Я бы не заметил, но предок уверен. Есть ещё один признак, который я увидел ясно. Комната прибрана, прислуга сюда заглядывает постоянно. Ладно, у меня даже претензий нет. Настолько, что когда, уже переодевшись, выхожу, то дверь за собой не запираю.
На обед меня зовут раньше обычного. Паула. Воровато оглядевшись, бросается мне на шею. Приветливо потискав девушку, спускаюсь в столовую. Предполагаю, что любящий папашка задумал мне аппетит испортить. Ну-ну.
— Скажи, сын, как так получилось, что тебя незаметно захватили? — граф смотрит на меня строго и подозрительно. — Не сам ли ты сбежал к Фарканам?
— Не ожидал от вас таких подозрений, отец! — изумляюсь вполне натурально. Надо же такое придумать! — С чего бы мне к ним бежать? Я их тогда совсем не знал, они мне не друзья и даже не знакомые. Конечно, я понимаю, отец, что вы всегда выбираете для моих поступков самые позорные объяснения, но надо же и меру знать.
Слегка багровеет папашка, уже забыл, что его младший зубки отрастил.
— Просто расскажи, Стэн, как так неудобно получилось? — матушка вступает в дело и начинает мягко стелить.
— Да ничего особенного, — пожимаю плечами. — Как мне велели, метил найденные целебные растения и дошёл до самого края вверх по течению. Почему на границе луга не поставили посты, вы об этом у отца спрашивайте. Я полагал, что они там были. Вместо наших ратников там оказалась засада. Вот меня и прихватили.
Это не камешек в отцов огород, это огромный валун, который я легко забросил.
— Поучи меня ещё, щенок, — ещё более багровый граф бурчит недовольно, но не громко.
— Тогда что же получается, отец? Вы намеренно сделали дыру в обороне, чтобы противник мог кого-нибудь захватить или даже безнаказанно убить? Да, вы правы, это выше моего разумения.
— Отбиться не мог? — презрительно фыркает Хендрик.
— Завтра мне покажешь, как это сделать, — покладисто соглашаюсь. — Будешь стоять напротив арбалетчика в пяти шагах, а сбоку двое с палашами. А у тебя одна дага. С удовольствием поучусь у тебя, брат, как выпутываться из такого положения.
Хендрик затыкается. Желания меня поучить на своём примере не обнаруживает.
— А как тебе у Фарканов жилось, Стэн? Не притесняли? — Сесилия поворачивает разговор на лёгкий светский стиль.
Наконец-то слышу вменяемые речи.
— Хорошо жилось, сестра. С меня взяли слово, что я не сбегу и не буду вредить хозяевам, и предоставили статус гостя. Выделили комнату. Практически как дома жил.
— Осталось узнать, почему он тебя отпустил? — мрачный отец вставляет шпильку.
Я тоже так могу:
— Аналогично мне хочется узнать, почему вы за меня выкуп не хотели платить, — одариваю папашку любящим взглядом преданного сына.
— С чего ты взял⁈ Я всего лишь пытался сбить цену. Он слишком много запросил!
— Мощно вы сбивали цену, отец, — уважительно качаю головой. — Фаркан говорил, что вы готовы были заплатить не больше десяти золотых. Врёт небось. Ведь мой костюм стоит примерно столько же.