Повисает тишина. Папашка багровеет уже до предела и старательно прячет от всех глаза. Даже матушка смотрит удивлённо, а Сесилия, у которой иные платья стоят раз в пять дороже, — с искренним непониманием.
— Могу только догадки строить, почему Фаркан меня отпустил без выкупа. Но главное не в этом…
— Поясни, пожалуйста, Стэн, о своих догадках, — Сесилия всех перебивает со своим неуёмным любопытством.
— Объяснений можно придумать множество. Это вы меня не цените, а граф мог посчитать перспективной кандидатурой…
— Заманчивая партия для дочки? — проницательно улыбается Сесилия.
— В точку, сестра!
С удовольствием вдыхаю аромат супа. Пока мы болтали, настало время обеда.
— Красивая у него дочь?
— Трудно сказать. Она же ещё ребёнок, но да — забавна и очаровательна. Но если пойдёт в маму, то не уступит тебе, Сесилия, — слегка преувеличиваю достоинства сестры, но никто ведь об этом не знает.
Дальше говорю в перерывах между ложками супа:
— И что получается? У графа нет наследников, может так сложиться, что и не будет. Поэтому толковый и умный зять — несомненно, я такой, чтобы вы там ни думали — станет для него приемлемым выходом.
На мою похвалу самого себя Хендрик ожидаемо фыркает. Немедленно придираюсь:
— Что не так, брат? Да, я угодил в плен, но теперь с Фарканами у меня отличнейшие отношения, несмотря на общую вражду. Это тебя они на порог не пустят, а меня всегда будут рады видеть. Представь, вдруг отец сделает наследником не тебя, а меня? И тогда со временем два наших графства могут объединиться и стать герцогством.
У Хендрика отвисает челюсть, но отец, на мгновенье задумавшись и тряхнув головой, не даёт его в обиду:
— Что-то ты чересчур размечтался. У Фаркана ещё будут дети. Тебе там места не хватит. И не очень это хорошо, что ты с ними сдружился, — бурчит граф.
— Это замечательно, отец, — активно не соглашаюсь. — Со всех сторон. Во-первых, не надо ломать голову, кого посылать к ним на переговоры. Во-вторых, развития вражды не будет. В будущем году ты не сможешь снова захватить луг и собрать урожай. Потому что его не будет. Фаркан с самого начала лета устроит там пастбище.
— Уничтожит целебные растения, чтобы они никому не достались? — криво усмехается граф.
— Нет. Их там не будет. Мне кое-что удалось выяснить. Разумеется, Фаркан ничего мне не рассказывал, но обмолвился о том, что Цветочный луг больше не даст магических растений. Дело вот в чём, отец… — Тут ко мне стали напряжённо прислушиваться все. — Сразу предупреждаю, это мои догадки. Там слово, здесь слово. Предположительно, тайна луга — в могучем артефакте, природном или изделии какого-то мастера. Он либо сам копит энергию, либо его заряжают. И когда паводковые воды идут на луг, они набирают силу от артефакта и напитывают землю. Оттуда магическая энергия идёт в травы.
Доканчиваю суп, берусь за салат. Все терпеливо ждут.
— Фаркан поступит просто. Он выкопает артефакт и перенесёт его в другое место, подальше от границы владений. И всё. Ловить вам, отец, будет нечего.
Отец молчит вплоть до конца второго блюда. Затем разносит меня в пух и прах. Ну, пытается.
— А не могло ли так случится, сын, что тебя отпустили именно за тем, чтобы ты рассказал мне эту сказочку? А что? Разве не похоже на правду?
— Нет смысла, отец, — ага, пройми меня, мы эту легенду с Фарканом со всех сторон обмусолили. — Если твои люди могут не заметить, как изымают артефакт…
— Если он существует, — подливает масло в костёр сомнений Хендрик.
— То не заметить стадо коров, которое выпустят на луг в начале лета, ты не сможешь.
Все замолкают. Как раз мне хватает времени, чтобы добраться до десерта. Под конец темы делаю финт ушами:
— Возможно, ты прав, отец, и Фаркан очень тонко вложил мне такие мысли. Намеренно. Но тогда тебе тем более следует его бояться. Если он такое смог провернуть, то мало ли что он ещё может задумать. Зная его, уверен, что вас, отец, будут ждать неприятные сюрпризы, когда вы ещё раз сунетесь на луг. Такие вещи удаются только один раз. Теперь Фаркан будет готов.
А ещё мой гостеприимный хозяин может нанести удар ди Гревисам в любом другом месте. И будет в своём праве.
Глава 22
Смена сезона
Гронкс, мастерская Блума.
Через два дня после возвращения.
— Сильно стучит, — начинаю придираться.
При приёмке готового изделия — святое дело. Никак без этого.
Но стук действительно чувствительный. Мастер Блум, надо отдать должное, настоящий мастер. При своей неискушённости в деле механики я полагал, что сдвиг поршня в гильзе и выпад иглы будет обеспечиваться каким-то пружинным механизмом. Хотя представить в деталях не мог. Пружина натурально присутствует. И её надо взводить перед каждым выстрелом-уколом.