Стараюсь не перенапрягаться. При быстрых, но кратких движениях сердце просто не успевает разогнаться. А паузы делаю длинные.
Хендрик с наставником делают перерыв, усаживаются на скамью недалеко от меня.
— Стэн, попробуй с выворотом кисти, — Дриз показывает как, — чтобы наносить удар как бы со стороны.
Киваю. Выполняю. Со стороны — это сбоку. Рисую угольком точку поражения на боку чучела. Делаю первый выпад. Выслушиваю замечания. Во время процесса наставник вдруг спрашивает:
— А почему в левой стойке?
— Почему нет?
Дриз пожимает плечами. Раз делает это молча, значит, возражений нет. Мне как-то вспомнилось высказывание одного из ратников, что обоерукие бойцы намного опаснее обычных. При работе в строю такие умения не нужны, если только для левшей. А вот в индивидуальном бою это если не главный козырь, то всё-таки сильный.
Потому и начал делать из левой руки ударную. Необычные ощущения.
Но возражение у Дриза есть. Ему требовалось время, чтобы сформулировать:
— Тактика боя при этом резко меняется. Понимаешь? Когда ты в обычной стойке, парируешь удар справа или дагой в левой руке. Теперь тебе придётся отражать нападение левой рукой, а дага становится лишней.
Обсуждаем проблему. Первое моё возражение в том, что у противника сложностей возникает не меньше. Даже намного больше, если он заранее не готов.
— Ещё я могу поменять руку на мгновенье, чтобы нанести неожиданный удар.
— Если без кинжала сражаешься, — хмыкает Дриз.
Выполняет свою миссию наставник на совесть. Обрисовал в два счёта ожидающие меня проблемы. Только есть у меня и скрытые мотивы. О них я докладывать не спешу.
Присутствие глядящего на меня с насмешливым презрением Хендрика тоже тренировка. Мне надо научиться спокойно реагировать на близость ненавистного и до сих внушающего страх существа. К тому же я придумал, как серьёзно его достать.
В момент очередной паузы оборачиваюсь к брату и наставнику и как бы невзначай распахиваю жилетку. Остыть мне надо, что такого?
Хендрик цепенеет, бледнеет, глаза становятся стеклянными.
— Стэн, ты что, в той же самой рубашке? — удивляется Дриз.
— А что? Она ещё хорошая… — равнодушно пожимаю плечами.
Вру, конечно. Пострадавшее одеяние выбросили сразу. Вернее, отдали челяди на хозяйственные нужды. Так что я нарисовал разрыв в том же самом месте, затем живописно закрасил окрестности прорехи вишнёвым соком. Выглядит убедительно.
Да, вру, но они же об этом не знают. А если и узнают, то что? Всё равно это напоминание о том, что было.
Во время длинного перерыва уже я внимательно наблюдаю за спаррингом Дриза и Хендрика. Слабовато выглядит братец, пожалуй, даже жалковато. Усмехаюсь, работать ещё наставнику с ним и работать. Но в коня ли корм? Затем вспоминаю, что этот жалкий боец насадил меня на шпагу, как жука на иголку. Себя в чувство приводить тоже надо время от времени.
Не просто так глазею. Пытаюсь поймать момент начала атаки. А лучше загодя. Если принять, что время реакции — одна десятая секунды, то любая быстрая и точная атака обязательно увенчается успехом. Потому что за десятую долю секунды можно прыгнуть вперёд на полметра, не меньше. Тем самым сократить дистанцию до убойной и поразить противника, который даже шевельнуться не успеет. Так ещё попробуй достичь скорости реакции в одну десятую! У обычного человека раза в два больше. Интересно, откуда я это знаю?
Единственный способ эффективно защититься — предвидеть атаку за пару долей секунды. И как это сделать? Проблематично даже с помощью магии, а у Дриза её точно нет. Но как-то он отражает выпады Хендрика. Снова напряжённо смотрю.
Глава 4
Ибо нефиг
Летний особняк Гревисов.
Обеденный зал. Десять дней после ранения.
Ритуальное начало обеда позади, тарелки с лёгкой закуской опустошены, вышколенный слуга разливает суп журдек (молотый овёс, свиные рёбрышки, зелень). С удовольствием втягиваю носом запах, стараясь делать это незаметно. Непосредственные реакции в дворянской среде не приветствуются. Исключения бывают, но не для меня.
Старшая сестрица Сесилия то и дело бросает на меня какие-то въедливые взгляды. Хотя слово «старшая» по отношению ко мне излишнее. Самый младший — это я. Для кого-то счастливый семейный билет, а для меня наоборот.
— Стэн, почему ты всегда в каком-то тряпье ходишь? Уж на семейный обед мог бы одеться приличнее…
Хендрик, наследник сраный, хмыкает, издевательски ухмыляется. А у меня внутри что-то привычно и пугливо сжимается. Что-то ещё не вытравленное. Однако одновременно проявляется удивление: а чего это я дёргаюсь? Меня не убивают остро заточенным клинком, не бросают в темницу, всего лишь глупая девица ляпнула какую-то херню. Старшая сестра? И что? Её статус как-то может помешать ей быть тупой дурой?