Плюс для меня есть. Боялся, что граф отвлечёт меня от ежедневных процедур с Инессой, но нет, даже зазор во времени образовался. Уже ближе к ужину мажордом передаёт вызов к Его сиятельству.
Вхожу. И сразу попадаю под сверлящий тяжёлый взор грозного графа. Мне фиолетово.
— Позволите доложить, Ваше сиятельство?
Лицо отца остаётся каменным. Мне выгодно посчитать это согласием.
— Особых происшествий за время вашего отсутствия не случилось. О гостящей у нас Инессе Эзарт вы знаете. Среди слуг и ратников больных и травмированных нет. Для лекарской помощи слугам под началом Клосса организован лечебный пункт. Лошади тоже здоровы и обихожены. Есть опоздание в выплате жалованья, все ждали вашего возвращения…
— Скажи, Стэн, почему от тебя всегда столько головной боли? — прерывает граф.
— Это ваша благодарность за то, что я подставил своё плечо? Спасибо, не надо. Это моя святая обязанность, как вашего сына.
— Не юродствуй! — граф хлопает ладонью по столу. — Как ты посмел выгнать Амалию из отчего дома⁈
— Не выгнать, а не впустить, — поправляю непроизвольно.
— Какая разница⁈ — рявкает граф.
— В точности изложения?
Приходится пережидать паузу, во время которой отец пытается взглядом насверлить во мне дырок. Он чего-то ждёт от меня. Оправданий? Объяснений? Не дождётся.
— Я жду, — мрачно заявляет граф.
— Чего? — пусть сначала ясно сформулирует, что ему надо. — Я же не знаю, что вам матушка рассказала. Ну или кто-то из слуг.
— То и рассказала, — цедит граф. — Ты выгнал сестру на улицу. Хочешь сказать, графиня мне соврала?
— Не знаю, можно ли так жёстко определять. Скорее, допустила неточность. Мы ведь уже выяснили, что не выгнал, а не впустил. По простой причине: она оскорбила нашу семью прямо на пороге нашего дома. Как мужчина и дворянин, я такого не мог пропустить. Поэтому отказал ей в гостеприимстве и послал вызов на дуэль её мужу, Микласу ди Фьонце.
— Что-о-о⁈ — граф выпучивает глаза.
— А что? Не мог же я вызвать на дуэль Амалию. Она, во-первых, женщина, во-вторых, всё-таки сестра. Какая-никакая. У Амалии муж есть, который несёт за неё ответственность. Вот пусть и отвечает.
Новость сражает графа наповал. Какой-то он неуравновешенный, но нельзя сказать, что только сегодня…
— Вон!!!
Прямо на мысли мои откликается. Откланиваюсь. Папашке надо новость как-то пережевать. Отменить дуэль он не может. Даже отцовской власти для этого недостаточно. Тонкий момент, о котором я сам только сейчас подумал. Вызов на дуэль означает полноценную и неотменяемую эмансипацию. Когда отправил его, я мгновенно перевёл себя в разряд взрослого дворянина. Заявил о праве на собственные поступки и готовности нести за них ответственность. Одним шагом вывел ситуацию на тот уровень, где без меня обойтись нельзя. Ещё залил конфликт беспощадно ярким светом. Если я решился на вызов — значит, положение настолько серьёзное, что замылить его никак не получится. И окриками ничего не добьёшься. Дело дворянской чести и репутации.
Поэтому отец и бесится, что ничего изменить не может.
Вечером в комнате у Инессы происходит примечательный разговор.
— Мне показалось, или в самом деле Его сиятельство недоволен вашей ссорой с Амалией? — с нарастающим удовлетворением баронесса разглядывает себя в зеркале.
— Отчего ему быть довольным, когда его дети ссорятся? — откровенничать не собираюсь.
— Всё так, Ваша милость, но вроде он больше за Амалию переживает.
Придётся что-то как-то объяснять:
— В сложной ситуации оказался. Амалия — его дочь, как отец он обязан её защищать. Но, с другой стороны, она выступила против семьи, а значит, и против него. К тому же она теперь Фьонце, а не Гревис.
— Вас-то это не смутило, Ваша милость.
— Вынужденно так поступил, баронесса. Подумайте сами, как можно было выйти из положения по-другому. Без потери чести.
Инесса задумывается, я тоже. Глупая Сесилия несколькими словами дала понять, что её раздражает повышенное внимание к нашей гостье. Кое-чего не понимает. Например того, что с неё-то я денег не беру. Но объясниться всё же придётся.
Замок Тревзен.
Следующий день. Завтрак.
— Я обдумал всю ситуацию с Фьонце, — веско произносит граф. — Если ты, Стэн, встал в центр событий, то тебе и выходить из них. Но обязательное условие — дружественные отношения с Фьонце должны быть сохранены.
— Как скажете, Ваше сиятельство! — приподнимаюсь и наклоняю голову. — Воля отца для меня священна!
Последнее говорю торжественно и не без пафоса. Кажется, немного переборщил. Граф долго не спускает с меня глаз, Сесилия смотрит с долей насмешливого удивления, матушка поджимает губы.