— Надо проверить их лежбище, — ко мне подошёл Кетриг.
Уп-с-с! А об этом я не подумал! Придётся поспешить.
— Баронесса, нужно быстро мчаться вперёд, пока светло.
И мы мчимся. До села добираемся уже в сумерках. Последним доводом для разделения послужило одно маленькое обстоятельство — карета по лесу не проедет. Это ратники, если не смогут верхом, то проведут коней в поводу. А карету в тыкву не превратишь.
Утро в трактире.
Сидим завтракаем. На удивление, настроение у баронессы бодрое. По поводу наших небольших приключений высказывается довольно: «Будет что рассказать…»
Слушаю не только её. Небольшой купеческий караван движется в обратном направлении. И кое-что купцов печалит. Пошлины, конечно! Наша беседа тоже заставляет их навострить уши.
— Простите, господин, — к нам подсаживается крепкий мужчина в добротной одежде, старший каравана, как я понимаю. — Вы говорите, разбойники в том лесу были? Если вы живы-здоровы…
Допиваю кисель, только затем одаряю его своим вниманием:
— Вам пленные разбойники не нужны? Продам по сходной цене.
— О, так вы их пленили! А зачем они мне?
— Не знаю, — пожимаю плечами. — Продайте, убейте, на службу возьмите.
— По закону их графу сдавать надо, а уж он разберётся, — чешет затылок караванщик.
— Представитель графа здесь есть? То-то и оно. Староста? — хмыкаю скептически. — Через месяц они снова в лесу будут лихоимствовать.
— Представитель есть, только это мытарь. Въездные пошлины взимает, — тон удерживает нейтральным.
Хотя я только что слышал, как недавно графство ввело удвоенные тарифы.
Через четверть часа скачу с караванщиком и парой его людей к лесу. Встречаем процессию на полпути. Мои ратники исполняют обязанности конвоя честно, но по лицам видно, что задержка их раздражает.
— Возись тут с вами! — свою досаду выплёскиваю на хмурую пешую толпу. — Надо было прибить вас в лесу — и вся недолга.
Караванщик меж тем берётся за дело. Отбирает пятерых.
— Этих возьму, — помявшись, продолжает через силу: — За пару крон.
— Оставь себе, — радость его от моих дальнейших слов меркнет, но не до конца: — Только с остальными тоже сам разбирайся. Тебе по этим лесам товар возить.
— Вы не представились, господин.
— Шевалье Стэнард ди Гревис, — приподнимаю шляпу. — Оставлю тебе пару ратников довести пленных до села, а там уж как-нибудь сами.
Повезло, что купцы встретились. Если не хочешь чем-то заниматься, найди кого-нибудь и спихни на него. Так учит меня мой великий предок.
Не торопясь мы с баронессой двинулись дальше. Ратники остались отдохнуть, присмотреть напоследок за пленными, а догонят нас быстро. Карета передвигается заметно медленнее, чем обычный конный.
И вот мы перед воротами замка. На запрос главного привратника отвечаю с достоинством:
— Шевалье Стэнард ди Гревис и баронесса Инесса Эзарт с сопровождением. С визитом к Его сиятельству графу Гетвигу ди Фьонце.
Глава 27
Фьонце
Город Геленц, замок Фьонце.
Следующий день после завтрака.
— Итак, шевалье, — граф Фьонце, полноватый пожилой мужчина, лысый, но с роскошными бакенбардами рассматривает меня тёмными глазами.
Встретили нас холодно, но с соблюдением всех требований вежливости. Разместили, накормили ужином, намекнув, что делами лучше заняться с утра. Амалия на ужине отсутствовала.
— Вы прибыли, что разрешить наше не очень приятное дело? — в глазах настороженная опаска.
За его спиной стоит крупный мужчина, скрестив сильные руки на груди. Наследник, виконт Миклас. Габариты заметно превосходят мои, что меня скорее обнадёживает, чем пугает. В клинковом бое быстрота намного важнее силы. Вернее, только она и важна, а физическая мощь почти не имеет значения. К тому же виконт себя малость подраспустил. Намечается животик. Нет, это не пузо и не брюхо, но рельефа мышц на животе точно нет.
— Давайте уточним обстоятельства, Ваше сиятельство, чтобы исключить недопонимание. Вы расскажете, что случилось или послушаем сначала меня?
— Вы — гость, вам и первое слово.
— Коротко всё обстоит очень просто. Прибыв к нам в гости с баронессой Инессой Эзарт, виконтесса Амалия поприветствовала меня в издевательской форме. Дословно: «Привет, Никчёмный!» Разумеется, я счёл это оскорблением моей дворянской чести. Будучи единственным на тот момент мужчиной в семье — отец с братом находились в отъезде — защитой чести нашей фамилии я был вынужден заниматься лично.
Граф кивает. С сыном даже не переглядываются. Значит, им всё доложили без утайки и искажений. Амалия сидит чуть в стороне и старается ни на кого не смотреть. Однако приходится.