Ирина Дегтярёва
Коррида с предателем
1987 год
В московском дворике две девчонки самозабвенно играли в классики. Прыгали по клеткам, нарисованным мелом на асфальте, толкая перед собой пустую баночку из-под ваксы. Звонко щелкали по асфальту сандалии.
Начало лета выдалось довольно прохладным и дождливым. В любой ясный день, когда сквозь тучи проглядывало солнце, дети, не уехавшие на дачу или в пионерский лагерь, жадно ловили лучи каникулярного солнца.
Через дорогу начинался Воронцовский парк. Оттуда с ветерком наносило запахи свежей листвы и дыма от тлеющих костров, сложенных из прошлогодних листьев.
Красный с белой полосой рафик «Латвия» с плотно зашторенными окнами стоял под деревом в стороне от подъездов семнадцатиэтажки. Кремовую шторку на одном из окон рафика слегка отодвинули. Мужчина с серыми глазами и высоким лбом оглядел двор.
— А спаниель этот злой? — уточнил кто-то из глубины машины.
— Наружка докладывала, что у него маленькая милая собачка, — насмешливо сказал сероглазый.
— Ага, — скептически откликнулся тот же голос, — как вцепится… А еще хуже — под кровать забьется, начнет оттуда тявкать и подвывать, тогда все соседи сбегутся.
Через несколько минут мужчины — оперативники Второго главного управления КГБ СССР, вышли из рафика, поднялись на десятый этаж и быстро проникли в квартиру. Там их встретил недоумевающий маленький светло-бежевый бархатистый спаниель. Он стоял, как ожившая плюшевая игрушка, и то рычал, то пытался вилять хвостиком, а затем забился за галошницу и сидел, тихо поскуливая и с опаской глядя на непрошеных гостей. На его морде была написана обида.
— Извини, дружище, — сероглазый с сочувствием взглянул на собаку. — Мы скоро уйдем.
— Все чисто, — сказал один из оперативников. — Но будьте внимательны.
Такого рода мероприятие требовало большой аккуратности от оперативников.
Пока специалисты устанавливали оборудование, сероглазый быстро обошел квартиру, огляделся, ничего не трогая, не нарушая порядка.
Обстановка в комнате типовая, советская. Полированный польский гарнитур «Ганка» на ножках, обеденный стол в центре, диванчик, телевизор «Рекорд» у окна, стопка газет «Правда» на подоконнике. На стенах не обои, а салатовая краска.
Время было строго ограничено, однако то и дело оперативники, отвлекаясь, поглядывали на майора Тихонова, который здесь, в принципе, не должен находиться. И тем не менее он бродил по двухкомнатной квартире и с любопытством рассматривал корешки книг и картины на стенах.
Внешне Сергей Тихонов напоминал инженера или вузовского преподавателя. Высокий сероглазый шатен с волнистыми густыми волосами, спокойный, даже чуть флегматичный. В костюме, при галстуке. Мало кому пришло бы в голову, что этот тридцатичетырехлетний мужчина — контрразведчик, майор КГБ, старший оперуполномоченный Второго главного управления.
Сергей невольно усмехнулся, представив, как жена хозяина квартиры, японка Юми, обладательница американского гражданства, большую часть жизни прожившая во Франции, покупала эту мебель. Толкалась в очереди, отмечалась в списке дня два, чтобы попасть в число счастливых обладателей польской «Ганки». Но тут же спохватился. Наверняка этой мебелью была обставлена прежняя квартира, предоставленная мужу Юми государством.
На полках за стеклом стояло несколько английских и японских книг. Много научных — по химии, физике, экономике, они выдавали принадлежность хозяина к научной сфере деятельности. Рядом с посудой лежал на боку сделанный из тыквы кувшин, расписанный мексиканскими традиционными узорами, и резная фигурка, изображающая скелетик в цилиндре (мексиканцы украшают такими скелетами дом и город на День мертвых), — эти вещи выглядели здесь чужеродными.
Насколько знал Тихонов, из Америки семью хозяина квартиры Анатолия Павловича Кондратюка тайно вывезли в Союз окольными путями, кажется, через страны Латинской Америки — сувениры из Мексики были тому подтверждением.
Теперь Кондратюка подозревали в нелегальной разведдеятельности в пользу США. Однако не только он являлся целью новой разработки контрразведчиков.
Несколько месяцев назад Тихонов участвовал в разоблачении предателя в рядах КГБ — Воробьёва. Над тем делом Сергей работал в паре со своим коллегой Николаем Трофимовым. Славу от удачной реализации они разделили пополам. Получили знак «Почетный сотрудник КГБ» — высшую ведомственную награду. Вместе они успешно потрудились не только по Воробьёву, поэтому именно их привлекли для работы по новому делу. К этому времени Тихонов уже был награжден орденами Красной Звезды и Трудового Красного Знамени.